Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

238

эту любовь на всех, и,  напевая,  виляя толстым  задом  под  такты  джаза,  помчался  куда-то  в    глубину    зала, встречаемый смехом, приветственными возгласами за столиками.

    - Очень любопытно, - сказал Никитин.

    - После войны, - заметил Дицман, нюхая сигарету расширенными  ноздрями, - он был  так  напуган,  выйдя  из  концлагеря,  что  сделал  пластическую операцию носа. Вы видели, какой у него  правильный  арийский  нос?  Сделал операцию, купил кабачок и стал клоуном. Он хочет, чтобы  его  любили  все! Забавно, не правда ли?.. Прелестная Лота, напрасно мы сидим,  я  приглашаю вас танцевать.

    - А возможно, чтобы и мы пошли танцевать? - улыбаясь,  сказала  госпожа Герберт. - Это не слишком для нашего возраста? Играют что-то медленное, но не знаю что...

    - А, все равно! Главное - принять решение, -  ответил  Никитин,  и  его будто  подхватила    горячая    зыбь    бездумного    озорства,    непонятного, насмешливого мальчишеского вызова самому себе. - Правда, госпожа  Герберт, я не занимался этим тысячу лет. Иду на явный риск.  На  мировой  срам.  На мировой позор. Но почему бы нет?  Ты  не  возражаешь,  Платон,  пострадать несколько минут в одиночестве?

    Самсонов отхлебнул вино из  бокала,  пробормотал  пасмурной  ернической скороговоркой:

    - Надеюсь увидеть твист, шейк и танец живота - все вместе.  Валяйте  на здоровье, господа, веселитесь, а я понаблюдаю.

    После взрывов и грома синкоп все сразу стало тихим,  старомодным,  даже сонным, озаренным мерцанием свечей, - в  красноватом  полусумраке  усталые пары  передвигались,  плыли  среди  замедленного  течения  музыки,    иные, обнявшись, дремотно ходили по кругу, иные в изнеможении чуть раскачивались на одном месте, потные, лохматоволосые  парни,  расхристывая  курточки  на "молниях", поворачиваясь возле своих столиков, то и  дело  хватали  с  них коричневые  бутылки  кока-колы,  пили  большими  глотками,  вытирали  рты, передавали  бутылки  друг  Другу"  но  продолжали    топтаться,    утомленно подрагивать телом, как будто не могли  остановить  заведение  однообразную вибрацию ног.

    Войдя в лениво-кругообразное течение толпы, Никитин внутренне  изумился своей необдуманной дерзкой смелости - пойти танцевать с госпожой Герберт в немыслимом ночном кабачке где-то в Гамбурге! - и, подтверждая это  наивное безумство, сказал ей:

    - Хоть убейте, не знаю, что за танец, но вы уж подчиняйтесь мне,  чтобы избежать конфуза. Я постараюсь вспомнить,  как  это  делалось  тысячу  лет назад.

    Она ответила ему согласной улыбкой, легонько погладив его по  плечу,  и он, ощутив  ее  осторожное  прикосновение  и  ее  спину  в  разрешенном  и дозволенном объятии, запах сладковато-горьких духов, опять ясно представил то утро и прохладную влажность вымытых туалетным мылом волос, когда она  с покорным отчаянием обняла его в первый раз: "Ах, герр лейтенант!.."

    - Госпожа Герберт, я заметил, что вы молчали и  о  чем-то  думали...  - сказал Никитин, стараясь не видеть чистую седину в ее  волосах,  а  силясь сравнить, сопоставить случайное, когда-то бывшее в их молодости благостное утро и вот этот прозрачно-синий,  устремленный  в  эго  зрачки  взгляд,  в котором ему хотелось увидеть  и  ее  и  себя  из 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту