Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

237

закуски на столе, поднял тщательно причесанную голову,  и  Никитину  стало видно при свете свечей - капли пота бисеринками покрывали его  ровно-белый лоб. Он сказал сдержанным голосом уважения и боли:

    - Нет, папа, ты не клоун...

    Господин Алекс всплеснул маленькими руками.

    - Вы слышали, что говорит мой единственный,  мой  любимый  сын?  Он  не хочет, чтобы я был клоуном. А я каждый вечер клоун,  каждую  ночь.  А  мой сын, студент, будущий адвокат, хороший сын, не хочет. В первый раз,  когда мой сын пришел сюда помогать мне, он был потрясен, он чуть  не  плакал.  У меня тоже разрывалось сердце. Он отвел меня  за  бар,  погладил  по  щеке: "Папа, - говорит, - не хочу, чтобы ты клоуном был. Ты ведь не клоун". А  я сам чуть не плачу от жалости к нему и говорю: "Все клоуны, все, кто у меня в ресторане, прекрасные люди, а жизнь - клоунада. Но мне здесь хорошо... Я клоун, как и все!"

    - Папа, я прошу тебя...  -  шепотом  прервал  сын  господина  Алекса  и тотчас, на ходу составляя на поднос  пустые  кружки,  отошел  к  соседнему столику, где  рядом  с  целующейся  парой  молодой  красивый  негр  доедал макароны и, жуя, вилкой выстукивал синкопы; негр знаком позвал его.

    - Он прекрасный сын, единственный мой сын! - вскричал  господин  Алекс, сияя младенчески пухлыми щеками. - Но ему только двадцать  лет,  и  он  не знает, что был Маутхаузен, Бухенвальд и Освенцим, как  знаю  я.  Почему  я говорю об этом? В Америке живет мой друг, богатый человек, глава поп-арта. Я ездил к нему в прошлом году. Он пригласил  меня  в  гости.  Он  живет  в Нью-Йорке, большой роскошный дом, а везде  окна  сделаны,  как  решетки  в концлагере, полосатые костюмы, вместо постелей - нары. Он не может забыть. Он сидел в концлагере вместе со мной. А мы ничего не можем забыть.  И  все забыли. Все! Поэтому лучше быть клоуном, мы разные клоуны, но мы - клоуны. Я не признаю, нет, не признаю никаких национальностей: нет ни  немцев,  ни евреев, ни русских, ни американцев - все братья! Все равны, я всех  люблю! Я всех жалею в этом страшном мире, где политика заставляет  людей  убивать друг друга! Господин русский, вы хорошо знаете этот вкус, попробуйте, и вы еще раз придете в мой кабачок выпить настоящей водки! У меня нет обмана.

    И господин Алекс, семеня, бегая  вокруг  стола,  поднес  налитую  рюмку водки прямо к губам Никитина, и тот непроизвольно взял из  его  энергичной руки  рюмку,  попробовал,  озадаченный  и  смущенный  излишним  вниманием, сказал:

    - У вас полагается дегустировать или в "Веселой сове" особое уважение к русской водке?

    - Неподдельная чистая русская водка! - тонко вскричал  господин  Алекс, воздев к потолку глаза с видом счастливого ужаса. - Здесь  нет  воды!  Это "Столичная"! Вы вспомнили Россию? Я знаю, как тосковали по России  русские в концлагере. Я рад, что в моем кабачке вы вспомните Родину!  И  вспомните такую хорошую русскую песню... "Кат-тюшу" - про хорошую девочку  Катюш-шу, которая любила яблоки и груши. Господа, приятного  аппетита,  я  вас  всех целую, я вас всех люблю! Вы - приятные мои гости, а я - ваш клоун!  Я  вас люблю!..

    Господин Алекс поцеловал кончики своих пальцев, потряс ими  в  воздухе, как бы распространив этот поцелуй,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту