Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

235

от того, что было".

    - Появился мой отец, господин Дицман. Вы спрашивали о нем, - проговорил мальчик-официант, поставил бутылку на стол,  и  что-то  нарушилось  в  его приятном лице, оно стало строже, бледнее. - Отец подойдет к вам...

    - О, хозяин ресторана - веселый Алекс,  -  сказал  Дицман  Никитину.  - Феномен Алекс, вы его сейчас увидите!

    В это же время из красной полутьмы зала, из-за толпы танцующих  вынесся маленький, толстый круглый человек  с  подносом  на  руке,  вытянутой  над совершенно  лысой  головой;  стремительные  его  глазки  излучали    молнии счастья, доброты,  жизнерадостности,  подбадривали,  подмаргивали  кому-то справа и слева, посверкивали в пространство веселой отчаинкой; на нем  был прекрасный черный  костюм,  черная  бабочка,  снежной  белизны  нейлоновая сорочка;  он  крикнул  что-то  тонким  хриплым  голосом  под  гром  джаза, какую-то, видимо, остроту музыкантам на эстраде,  -  вокруг  за  столиками пьяно засмеялись; затем порывистым  разбегом  легко  вскочил  на  стул  и, виртуозно крутя  над  головой  поднос,  уставленный  бутылкой  и  рюмками, горловым натужным голосом запел,  передразнивая  певца,  неистово  завилял бедрами, изображая и пародируя телодвижения твиста, сейчас  же  вызвав  во всем зальчике рев восторга, после чего кулаком ударил себя в грудь,  вроде забивая внутрь голос, закашлялся, спрыгнул со стула и с энергией человека, спешащего за отошедшим поездом, подбежал к  столику  Дицмана,  умиленно  и счастливо крича:

    - Господин Дицман! Госпожа Титтель! Я вас от всего сердца приветствую в своей уютной, злачной и отвратительной дыре! Добрый вечер, господа, добрый вечер! Побывав в моем кабаке,  вы  все  крикнете  потом:  "Да  здравствует "Веселая сова"!" Госпожа Титтель, наша  прекрасная  Титтель,  я  вас,  как всегда, с вашего позволения расцелую...

    - Целуй, Алекс.

    Она подставила губы, и господин Алекс поцеловал ее  как-то  по-клоунски смачно, звонко, таращась радостным изумлением, смеясь,  моргая,  кивая,  и забегал, засуетился подле столика, начал мгновенно артистически  протирать и расставлять новые рюмки. При этом он, не замолкая, говорил о  погоде,  о последней  пластинке  Лоты  Титтель,  об  ее    несравненном    таланте,    о бесподобных качествах чистой русской водки, принесенной им из холодильника специально для уважаемых русских гостей, потом сообщил даже, что со времен войны  знает    русский    язык,    с    ужасающими    гримасами    краснощекого восторженного  лица  немедленно  и  безобразно  доказал  это,    исковеркав несколько фраз: "Давай, давай... как дела, сажа бела", "на  чужой  рот  не разевай каравай". Но когда  он  на  секунду  замолкал,  весь  добродушный, эдакий неунывающий дядюшка, - нечто незащищенное проступало в нем,  и  вид его напоминал чем-то смешного, уставшего мальчика, возбужденного всем этим шумом,  музыкой,  танцами,  смехом,  говором,  неестественным  ресторанным весельем, которое он обязан был ежеминутно поддерживать  здесь.  И  покуда господин Алекс священнодейственно разливал из ледяной бутылки  в  мизерные рюмки водку женщинам, говорил, делал  различные  жесты  изумления,  ужаса, восторга, Никитин не без интереса  смотрел  на  него,  думая:  "Вот  таким

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту