Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

233

разговоры, и поездка в машине, когда она искала его лицо  в  зеркальце,  - весь сегодняшний вечер, наверное, ничего  не  значил  для  нее,  прошел  в затянувшемся полусне, в ожидании чего-то, может быть, вот этой своей и его улыбки, будто ждала последней секунды, как тогда  ночью  в  мансарде,  где горела свеча на столе, светлела майская ночь за окном, а она,  обреченная, смаргивая и задерживая слезы, выводила  на  листе  бумаги  русские  буквы, зная, что это - последнее...

    "Странно, - подумал Никитин с туманом в голове, - она сейчас  взглянула на меня так, будто откуда-то издали напомнила вот одним этим взглядом, что мы прощались тогда и оба не надеялись ни на что, но вот все  же  случилось необъяснимое, маловероятное... Нет, оказывается, я ничего  не  забыл.  Или мне кажется, что я ничего не забыл, и я только внушаю себе, что  помню  ее лицо, брови, губы в ту ночь... Нет, я помню, как дрожали ее губы, как  они были мягки, солоноваты, смочены слезами... как она  не  хотела  уходить... как она готова была упасть на пол вместе со мной... как  пахли  ее  волосы сладковатым туалетным мылом... Так что же это? Эмма - и  госпожа  Герберт? Госпожа Герберт - и Эмма? Осталось ли в ней что-нибудь от того,  прошлого? И остался ли  во  мне  тот  давний  и  небезгрешно  решительный  лейтенант Никитин? Да немыслимо, немыслимо все!.."

    "Эмма... неужели вы помните?" -  хотел  оказать  Никитин  негромко,  но голос его смяло, стиснуло  колючими  нажимами  спазмы,  и  он  со  смехом, откашлявшись, проговорил тоном светской воспитанности:

    - Фрау  Герберт,  простите,  я  несколько  охрип,  виновата  дискуссия, поэтому мне надо бы помолчать...  Простите...  -  Он  продолжал,  подбирая фразу, которая прозвучала бы, должна бы прозвучать вполне последовательно, вполне естественно в данной обстановке: - Вы довольны дискуссией?

    - Очень, -  ответила  она,  глаза  ее  засветились  пристальнее,  ярче, засияли безобманной тихой молодой мягкостью, и он опять подумал,  что  она ждала иного вопроса и поняла его короткую заминку после того, как оба они, на минуту освобожденные из чего-то и соединенные чем-то,  улыбнулись  друг другу, прикуривая от свечи одновременно.

    "Вы, вероятно, хотели со мной поговорить, -  сказали  ее  глаза.  -  Но почему вас что-то сдерживает? Разве так важно то, что вас  сдерживает?  Вы должны поверить мне - я с вами не фальшивлю, я не обманываю. Я помню,  как все было. И я не жалею о том, что было. Вы понимаете меня?"

    "Да, я хотел бы поговорить, - ответил он, глазами осторожно  прикасаясь к теплому и лучистому свету в  ее  зрачках.  -  Я  тоже  помню,  хоть  это немыслимо, и кажется, что все  было  в  другой  жизни.  Милый  мой  солдат Ушатиков стоял за дверью, а мы в последний раз при огоньке свечи писали на листке русские и немецкие слова, в которых были отчаяние,  страх  и  такая юная неожиданная влюбленность, какая могла быть лишь тогда. Что  же  между нами тогда произошло? Солнечное весеннее утро, запах яблонь, стук в дверь, подносик с чашечкой кофе, заспанное, с виноватой  улыбкой  лицо,  халатик, вспухлые искусанные губы, влажные волосы... Ты помнишь, как  в  то  первое утро пришла ко мне в мансарду?.."

    "Да, я помню, помню,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту