Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

217

Вместе с вами сомневаюсь и я. Что же касается прежнего вопроса, то более двух десятков лет назад известный вам маньяк из Мюнхена называл себя вторым Иисусом Христом, мессией, спасителем  человечества.  От  славянской заразы и коммунизма. И пятьдесят шесть миллионов погибло в Европе и  Азии. И славян, и не славян.

    - Не так быстро, господин Никитин, мне, простите, мешает ваш акцент,  я понял, но не поймал тонкости вашей фразы. Намекаете на нацизм? На комплекс вины немцев перед человечеством?

    - Никакой тонкости здесь нет. И никаких намеков. Я сказал, что  веру  в спасение человечества и добро можно  понимать  по-разному:  брать  злу  на вооружение добро и добру - на вооружение зло. Это прекрасно  знали  еще  в Древнем Риме.

    - О да, о да! Такая тонкая рвущаяся грань лежит между добром и злом,  в своем роде сиамские близнецы, соединяющиеся кровеносные сосуды, не так ли? И это наиболее интересная сторона внутреннего мира современного  человека, зыбкость границы, - это ваш Достоевский,  самое  главное  в  его  романах, которые пользуются на Западе большой популярностью. Вы об этом знаете?

    - Чушь!

    - Что, простите?

    -  Виноват,  я  сказал  по-русски:  "чушь"...  Это,  мягко    выражаясь, по-немецки - "неточно", если говорить о Достоевском.

    - Почему?

    - По-моему, главное в Достоевском - поиск истины  в  человеке  и  поиск бога в мире и в себе. Для ясности богом будем считать - добро и прозрение. Вы не устали, господин Дицман, от нашего слишком  умственного  спора?  Тем более я очень плохо говорю по-немецки и, видимо,  утомил  вас.  А  оба  мы утомили зал. Может быть, поговорим о чем-нибудь более  конкретном?  Вы  не находите?

    - Совсем нет, господин Никитин... Наш разговор - это скорее не  спор... а откровенный диалог между Востоком и Западом на глазах  аудитории,  между восточным писателем и западным  журналистом,  и,  кстати,  по  вниманию  и тишине в аудитории я вижу, что у нас с вами  есть  точки  соприкосновения, как это ни странно. У меня создается впечатление, что вы полемист и не раз встречались с западными писателями. Об одной дискуссии в Париже  я  читал, вы там выступали о социалистическом реализме, о смысловом искусстве. Я  не ошибаюсь?

    - С тех пор как моими романами  и  моей  персоной  заинтересовались  на Западе, меня стали  приглашать  на  международные  дискуссии.  И  я  люблю спорить, как всякий писатель, и хочу  что-то  понять  -  хотя  бы  позицию своего оппонента. Просто истина, господин  Дицман,  -  чересчур  серьезная вещь. Если у вас болит голова, вы же не  станете  принимать  лекарство  от расстройства желудка. Если  вы  любите  женщину,  вы  не  будете  обнимать фонарный столб и целовать его. Что бы вы ни утверждали, существует в  мире абсолют.

    - Прекрасно сказано, господин Никитин! Тем не менее я не  соглашаюсь  с вами. В понятие "любовь" современный человек вкладывает совершенно другой, индивидуальный  смысл,  чем  вкладывал  человек  девятнадцатого  века  или человек довоенного времени. Здесь вы заблуждаетесь, вы имеете в виду  одно позитивное начало, как объединение, но - нет и нет! - любовь  современного человека это и разъединение полов. Никто не знает, в чем любовь  истинная. Любовь - всегда

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту