Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

211

  обидчиво    и    бурно, расплатиться Никитину не дал, выложил  деньги  на  стол,  добавил  безумно щедрые чаевые ("И наши гонорары не в дровах найдены, Вадимушка")  и  затем на стоянке такси простился  с  Никитиным  сухо,  наспех,  оставив  чувство неприятной озадаченности.

    Позднее оба не вспоминали о разговоре,  о  "джек-лондонской"  борьбе  в "Праге", ощущение того самолюбивого вызова заглушилось, стерлось,  прошло, и было поэтому сейчас Никитину не по  себе  видеть  здесь,  не  за  столом московского ресторана, а в немецком отеле, ночью, это вовсе  не  к  случаю обвинительно-едкое, даже злое выражение на лице Самсонова. "К чему он это, боже мой? Он осуждает и предупреждает меня? Но почему так раздраженно, как будто унизить хочет за что-то?"

    - Спасибо, и прости, пожалуйста, перебил тебе сон, - сказал Никитин,  и вышла извинительная фраза его несколько натянутой, полуискренней. - Завтра договорим.  Как  жить  дальше.  Кажется,  пора  принять  под  коньяк  твою спасительную таблетку - и гуд бай. Если проснешься раньше -  буди,  стучи, звони. Спокойной ночи, Платоша.

    - Надеюсь, ты понимаешь все?  -  спросил  Самсонов  тоном  подчеркнутой досады, уставясь на приемник выпуклыми, набухшими  глазами.  -  Я  говорил совершенно серьезно...

    - Понял абсолютно. До деталей. Я тебе благодарен, Платон. Благодарю  за умный совет.

    - В таком случае  немедленно  ложись  и  выспись  как  следует.  Завтра обсудим все до конца. Я встаю рано - разбужу.

    - Спокойной ночи, Платон. Допьем коньяк под таблетку?

    - Ой ли! Не фальшивь, Вадим! Мне сейчас не очень нравятся, прости меня, твои неискренние потуги на парадоксы. Будь здоров, по европейскому времени я подыму тебя в семь! - выговорил Самсонов  уже  возле  порога  и,  шумно, неуспокоенно сапнув носом, вышел из номера.

    Стукнула защелка замка. И Никитин, оставшись один, запер дверь, посидел в кресле, заранее мучаясь  бессилием,  затяжным  одиночеством  бессонницы, после взял таблетку димедрола, оставленную Самсоновым на  тумбочке,  запил ее коньяком и стал раздеваться, думая томительно:

    "Что ж,  разговора,  в  сущности,  не  получилось  -  оба  мы  остались недовольны собой и друг другом. Я хотел иного разговора. Но, кажется, он и любит, и ревнует меня, и не может через что-то переступить. Как глупо все, как это идиотски неприятно! Выспаться бы, забыть этот  разговор  к  черту, встать свежим, спокойным, утром увидеть госпожу Герберт  -  и  все  станет яснее. Эмма, Эмма? Нет, никак  не  рассчитывал.  Никогда  не  предполагал! Воистину неисповедимы пути и мир тесен?.. Неужели  госпожа  Герберт  -  та самая Эмма? Что же это со мной?.."

    Он разделся, закурил сигарету и перед тем, как лечь, в  пижаме,  босой, подошел по теплому синтетическому ковру к приемнику, из которого звучала в полутьме, вытекала назойливой струйкой музыка, поискал кнопку  выключателя - и тут  громкий,  непрерывный  стук  в  дверь  заставил  его  обернуться, крикнуть:

    - Кто там? Ты, Платон? Что случилось?

    - Я, открой!

    Он, немного удивленный, отпер дверь - неуклюже  зацепившись  плечом  за косяк, взъерошенной глыбой ввалился Самсонов и, хлопая тапочками по  голым пяткам, заходил суетливо по  номеру,  проявляя  несоразмерную

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту