Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

208

В  городке  цвели  сирень  и  яблоневые сады. Прекрасное было время, несмотря ни на что.

    - Подожди, подожди... Как это - "прекрасное время"? Ты сказал, что знал ее несколько дней. У тебя что - серьезно было, что ли?

    - Это трудно определить, Платоша. По крайней мере,  после  войны  я  ее вспоминал не раз. Неужели ты можешь точно объяснить, когда это  начинается и когда кончается?

    - Ох, Вадим!..

    - Что "Вадим"? Что ты хотел сказать?

    - Я хочу сказать, Вадюшка, не пей больше коньяк. И... подожди. Не люблю телефоны за границей.

    И Самсонов засопел, уперся в  подлокотники,  вытащил  свое  грузноватое тело из глубины кресла,  отчего  расползлись  на  пухлой  волосатой  груди отвороты пижамы, деловито потянул подушку с кровати  Никитина,  накрыл  ею телефон на столе, предупредительно сказал:

    - Не сомневаюсь: все номера, где  останавливаются  русские,  достаточно озвучены. А мы слишком громко...

    - Не уверен, - сказал Никитин. - А впрочем, можно и потише.

    - Сейчас, подожди, надо было соображать  раньше...  Вот  жили-были  два идиота! Работает твоя бандура? Включал?

    Самсонов зашмыгал шлепанцами по ковру в  угол  комнаты,  где  стоял  на тумбочке  приемник,  наугад  пощупал  и  принялся  нажимать  кнопки,    они защелкали костяным эхом. Потом  возникли  шорохи,  сухой  треск  разрядов, обычные шумы радиопространства, вырвалась из недр приемника  синкопическая музыка, где-то  в  оглушительной  глубине  тоненько  проплетенная  женским речитативным придыханием,  неприятным  сейчас  в  ночной  тиши  номера,  и Самсонов после некоторых поисков покрутил  рукоятку  на  шкале  приемника, убавил звук, удовлетворенно заключил:

    - Теперь договорим. Без свидетелей. Так-то лучше.

    - Все знаешь, Платон. - Никитин усмехнулся.  -  Просто  непревзойденный конспиратор.

    - В двадцатом веке подобное знает и дурак, - отрезал мрачно Самсонов  и зашлепал тапочками, задвигался по комнате, сверкая голыми, сливочно-белыми пятками. - Вот что я должен сказать тебе, Вадим.  Все  это  не  очень  мне понятно. И не  очень  нравится  мне,  -  заговорил  он  в  сосредоточенном раздумье. - Вся эта странная лирика, которая уж совсем ни в дуду.  Узнала, оказывается, тебя по фотографии, пригласила на дискуссии  -  что,  почему, зачем? Разговоры, милые улыбки, вежливость, потихоньку отъединяет тебя  от меня, сует нам деньги. Тебе с реверансом отваливают  солидный  гонорар,  а этот шпендрик от журналистики, господин  Дицман,  еще  вдобавок  потрясает чековой книжкой... Не странно ли, Вадим? Давай тогда разберемся  -  что  и кто мы им? Кто ты ей - фрау Герберт? Господи веси -  у  всех  у  нас  были молниеносные романчики в войну. Ну и что, прости меня, грешного? Да я даже лиц не помню, не то что... А она, видишь ли, помнит. Пять дней виделись  - а она, влюбленная девочка, помнит своего завоевателя. Не кажется ли  тебе, что белые ниточки торчат?

    - Помнить что-либо или не помнить - это, Платоша, твое личное свойство, - перебил Никитин. - Это не аргумент. Какие же ты ниточки имеешь  в  виду? Разумеется, происки с ее стороны? Или как еще? Неужели ты это всерьез?

    Самсонов  тяжеловато  повалился  в  кресло,  низко  осевшее  под    ним, устроился  поудобнее  на  мякоти

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту