Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

207

ясное!

    - Было то, что могло быть, Платоша, - ответил Никитин. -  Мы  стояли  в Кенигсдорфе дней пять. Второго мая нас вывели из Берлина.

    -  И  та  девочка  -  госпожа  Герберт?  Господь-бог!  Ай,    Вадимушка, Вадимушка, сейчас ты примешь димедрольчик, запьешь  минералкой,  укроешься потеплее одеялом,  завтра  проснешься  со  свежей  головкой,  готовый  для дальнейших дискуссий. - Самсонов, широко раскрывая рот, завывающе  зевнул: - Ава-ва-а... Не отдаешь себе отчет, как все  гениально?  Прошло  четверть века, но ты вспомнил ее лучезарное, прелестное, невинное личико... и  впал в меланхолию.  Сюжетик  восемнадцатого  века,  Вадим.  А  я  ведь  реалист как-никак.

    Самсонов закончил зевоту сипловатым смешком, руки  его  соединились  на животе, большие пальцы стали рассеянно постукивать, отталкиваться друг  от друга, и нечто снисходительно-сонное появилось на его круглом,  аляповатом без очков лице, в подслеповатом прищуре повлажневших от  сладкого  зевания глаз.

    - Перестань, Платон, разыгрывать и валять дурачка. Я говорю  совершенно серьезно. Ты способен воспринимать что-нибудь или мне замолчать?

    - Мои уши на гвозде внимания, Вадимушка! Только отдохнуть бы тебе...

    Никитин    курил,    смотрел    на    непроспанного    Самсонова,    взявшего легковесно-недоверчивый тон, видимо показывая этим  насмешливую  досаду  к бесполезному разговору среди ночи, после телефонного  звонка,  прервавшего сон по причине чужой бессонницы, - и смешок, и зевание его, и  ироническая непробиваемость начинали тоскливо раздражать Никитина, как  и  то  нелепое бессилие в омертвело пустынном коридоре отеля с темной вереницей ботинок у дверей.

    - Узнал  ее  не  я,  -  раздельно  сказал  он,  не  скрывая  возникшего неудовлетворения. - Узнала она. Вероятно, случайно. Разумеется,  случайно. По фотографиям в книгах, которые переведены здесь. Собственно, поэтому она и пригласила  меня.  Да,  госпожа  Герберт,  с  которой  мы  оба  с  тобой познакомились, - та самая Эмма из Кенигсдорфа, и это я знаю точно.  Теперь можешь валять дурака и острить, Платоша, сколько тебе хочется.

    - Ого-го-го, Ва-адик! Ну-ну, знаешь ли!..

    Лицо Самсонова сначала распустилось в непритворном изумлении, но сейчас же собралось, теряя заспанную опухлость, близорукие  глаза  его  потерянно сморгнули и стали до смешного беззащитными и выпуклыми.

    - Ну-ну, Вадим! Вот оно, значит, ка-ак, - повторил он растянуто, вдохом вздымая грудь под пижамой. - Это ты меня окончательно  огорошил,  подожди, подожди, что-то я не совсем... Значит, она тебя через двадцать  шесть  лет узнала - и пригласила?  И  -  что?  Как  она  тебе  это  объяснила?  Зачем пригласила? Ведь двадцать шесть лет -  это  уже  все,  все  забыто,  туман сплошной. Зачем она оставила тебя сегодня? Ты это можешь мне сказать?

    - Спрашивай попроще. Думаю - одно любопытство ко мне.

    - Любопытство... У нее? Неужели любопытство?  Уверен?  А  как  у  тебя, Вадим? Только откровенно, если возможно... Мне  что-то  странновато  было, знаешь ли, когда она начала тебя оставлять у себя.  Скажи,  у  нее  что  - что-то особое есть к тебе?

    - Думаю, нет. Но, представь, сразу вспомнил все. Будто вернулся туда, в сорок пятый. Даже сиренью запахло.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту