Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

188

батареи  и    озером, однотонно, скрипуче кричала ночная птица, и этот однообразно повторяющийся деревенский звук посреди пустынных холодеющих  лугов  на  окраине  спящего немецкого городка показался Никитину  случайным,  заблудившимся  здесь,  в каменной Германии.

    "Кажется, кричит коростель. Как он попал сюда?"

    Потом он ощутил страстное  желание  закурить,  стал  быстро  шарить  по карманам, нашел наконец  измятую  пачку  и  скомкал  ее  в  кулаке  -  она оказалась без единой сигареты: выкурил  днем  последние,  когда  лежал  на постели, запертый Таткиным в мансарде.

    И чтобы легче было, он сильно  потер  лоб,  будто  умываясь  освежающим воздухом, затем бесцельно  чиркнул  зажигалкой,  вторично  чиркнул,  задул огонек, сказал вслух: "Все!" - и тотчас дернулся даже  от  чужого  голоса, внятно окликнувшего его, чудилось, рядом, из-за спины:

    - Товарищ лейтенант!..

    - Кто? Что? - Он спрыгнул с подоконника и вновь торопливо высек  слабое бензиновое пламя, сделал несколько шагов к двери.

    Там, за дверью, кто-то завозил по полу сапогами, кашлянул  и  полминуты спустя позвал напрягшимся шепотом:

    - Товарищ лейтенант, с кем вы, а? Не спите, разговариваете вроде...

    "А-а, часовой!.. Да, да, а я думал: начало мерещиться..."

    И, узнав этот голос, несмелым шепотом проникший в  комнату  с  площадки лестницы, Никитин,  бессознательно  светя  зажигалкой,  подошел  к  двери, спросил тоже шепотом:

    - Это вы, Ушатиков? Вы Таткина сменили?

    - Я, товарищ лейтенант. - Ушатиков  притих  по-мышиному,  затем  не  то вздохнул, не то протяжно сапнул носом и - почти неслышно: -  Это  я,  Ваня Ушатиков, солдат ваш...

    - Что в батарее, Ушатиков? Почему так тихо?

    Никитин спросил это и замолчал,  привалился  плечом  к  косяку,  виском прижался к твердому, пахнущему старой краской дереву. Его солдат Ушатиков, восемнадцатилетний паренек, стоял часовым возле  запертой  снаружи  двери, там,  на  лестничной  площадке,  отделенный  от    него    ничтожно    малыми сантиметрами пролегшей сейчас между ними границы, которая  определяла  уже нечто неприступное, новое, неестественное в их  довольно  недлительных  по времени отношениях. Самый молодой во взводе, Ушатиков пришел на  передовую лишь прошлой зимой, на территории  Польши,  и  он  по-особенному  нравился Никитину, длинношеий, не потерявший простодушного любопытства после первых боев, наивного восторга удивления  перед  каждой,  аксиомной  для  других, деталью войны, постоянно заставлявшей  его  выпучивать  круглые  голубиные глаза, ахать и как-то совсем уж не по-мужски всплескивать и хлопать руками по бедрам. Был  он  неизменной  целью  насмешек,  но  от  него  излучалась нехитрая, притягательная доброта, неиспорченная, угловатая доверчивость  - до смешного заметные качества в соседстве с матерыми  и  повидавшими  виды солдатами взвода.

    - Значит, все спят, Ваня? - повторил Никитин,  намереваясь  поддержать, продолжить разговор, чтобы слышать этот робкий ответный голосок  Ушатикова и его возню сапогами, и смущенное его покашливание. - А где комбат? Уехал?

    - Они с врачом в госпиталь Меженина повезли, давно уехали, -  прошептал Ушатиков, и при этом вообразил Никитин, как он вытянул долгую свою

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту