Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

186

оборении пронзающей боли и хотел вырваться  из неумолимых тисков полусна - и  тотчас  нечто  туманное,  белесое  выплыло, заметалось впереди облаком, возникло чье-то лицо, загородило другие  лица. Оно было очень неясным, но оно угрожающе-враждебно оскалилось, отпрянуло в сторону солнечного окна, потом над ним  сверкнули  красным  выстрелы,  все поплыло звоном и тишиной, и неузнаваемый голос,  захлебнувшись  поражение, разбух всколыхнутой чернотой безобразного страха:  "Лейтенант  стрелял  по Меженину! Неужто убил?.."

    Ему мерещилось, что он спал и видел одни и те же сны, но в то же  время сознание словно бы отделилось от состояния сна, и он понимал, что не спит, плывет в зыбкой волне забытья и думает о муке невозможности оборвать  этот бред, являющийся только зашторенной чем-то темным действительностью.

    "Кто так страшно кричал? И о ком это?  Какой  лейтенант?  -  сумеречной полосой текло в сознании Никитина. - Нет, все не сон. Да это ведь было. Я, кажется, вошел в столовую, потом в  моей  руке  был  пистолет.  Значит,  я стрелял в Меженина. Выстрелил я... В столовой был завтрак. Были  все...  И теперь я отвечу. За то, что сделал. Что  же  дальше  будет?  Бренный  суд, разжалование,    штрафной    батальон,    искупление    кровью?    Я    совершил преступление. И я не имею права оправдываться. Нет, я не  убил  его...  Он стонал. Его перевязывали. Да, я арестован, и лежу вот здесь на постели,  и жду, когда меня увезут куда-то. Что ж, я сам знаю... знаю, что  надо  было иначе. Но - как иначе? Неужели я жалею его? Так нужно было? Тогда зачем? Я плохо помню, что я делал? Кто виноват? Я? Он? Я мстил за  Княжко?  Защищал себя? Не мог ничего забыть?"

    До того момента, когда память подсказала ему опустить  правую  руку  на кобуру, до того стремительного мига, когда он нажал на спусковой крючок  и прозвучал выстрел по белесому облаку, вставшему под окнами  комнаты,  -  в нем не было ни нерешительности, ни частицы сомнения, как если бы  приказом разума, справедливым приговором спасал всю  батарею,  целый  мир  и  карал предательство, трусость, ложь  в  лице  одного  человека,  которого  после вчерашнего дня ненавидел так, как никого в жизни. Но  минут  пять  спустя, остановленный  на  лужайке  Гранатуровым,  арестованный,    то    есть    уже обвиняемый, увидев под теми же сплошь  солнечными  окнами  Галю,  серьезно глядевшую  вниз,  в  спешке  разрывающую  индивидуальный  пакет,    услышав протяжные стоны загороженного столом Меженина, он сперва не  поверил,  что этот ненавистный ему человек может испытывать человеческие страдания, -  и что-то раскаленно прошло в душе  Никитина.  Нет,  он  сам  принял  решение совершить суд, знал, что последует  за  этим  (арест,  трибунал,  штрафной батальон), нет, он вовсе не мстил, а очищал с  себя,  с  Княжко,  со  всей батареи  отвратительную,  мерзостную,  прилипшую  слизь,    но    мгновенное раскаяние, жалость при той стонущей человеческой боли оглушили  его,  и  в голове пронеслось: "Кто дал мне право?"

    А  потом,  после  ареста,  лежа  один,  запертый  в  душной    мансарде, охраняемой часовым, он вспоминал день за даем все, что было, как было, как обострялись его отношения с Межениным, стараясь заглушить одну боль

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту