Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

14

    - Далековато  отсюда.  Но  потопаем  пешком,  что  ли?  Согласен?  Хочу поглазеть на улицы. Пострадаешь?

    Подобно  тому  как  первоначальное  расположение  и  нерасположение    к незнакомому человеку определял в большей или меньшей степени внешний облик его, так и первое ощущение неизвестного города (и не только  за  границей) подчиняло Никитина доверчивой силе толкающего любопытства,  и  его  тянули хаотичность  живой  толпы,  кипение  ее  на  тротуарах,  теснота  метро  и трамваев, переполненные  пивные,  маленькие  бары,  шумные  увеселительные кабачки, торговые улицы, где ежесекундно  появлялись,  мелькали,  выражали внимание, заботу, равнодушие, улыбались, хмурились, возникали  как  бы  из вечности и тут же пропадали навсегда  чужие  лица,  обрывки  недослышанной фразы, взгляд, смех, чей-то жест...

    И это всегда высекало искру волнения, и это, казалось,  разрушая  нечто свое, личное, соединяло его со всеми впервые увиденными людьми,  и  вместе неудовлетворенно разъединяла его с ними непознанная скрытность их жизни, в которую  хотел  проникнуть  и  не  мог.  Может  быть,  поэтому  он    любил заглядывать в окна, мучаясь неутоленным угадыванием  нераскрытого.  Забыто не задернутая занавеска, тень женщины, расчесывающей перед зеркалом волосы в глубине комнаты ("одна  она,  кто  с  ней,  кто  она?"),  темные  дворы, наполненные тишиной ночи, обшарпанные  парадные,  таинственные  лестничные площадки, отзвучивающие гул дальних шагов, стук двери  на  верхнем  этаже, городские автоматные  будочки,  сплошь  исцарапанные  по  стенам  номерами телефонов и именами, оставленная на сиденье пустой  машины  пачка  сигарет или забытый развернутый журнал на бульварной скамье  вызывали  у  него  то чувство ожигающего прикосновения к загадочной  человеческой  жизни,  какое испытал однажды еще в  детстве,  когда  случайно  нашел  на  улице  кем-то потерянный  кошелек,  новенький,  сшитый  из  бордовой  кожи,    сверкающий золотистым замочком. Кошелек этот с томительным ощущением непонятной  вины был спрятан им в сарае-голубятне на заднем дворе  за  поленьями  березовых дров. И иногда, сидя в полосах  солнечных  стрел  сквозь  щели,  в  душном запахе перьев, сухого помета, он часами разглядывал кому-то принадлежавшие вещицы - крохотный перочинный  ножичек,  аккуратно  сложенные  три  рубля, тюбик красной, сладковатой на вкус помады, стертой сбоку о чьи-то губы,  - и, переживая тайное  волнение,  представлял  эти  вещи  в  чьих-то  руках, представлял лицо, фигуру, голос незнакомой женщины. Он видел  ее  молодой, грустной, такой же изящно красивой, как и перламутровый ножичек,  одинокой в своей комнате, где окно выходило на кирпичную пожарную стену,  обогретую ранним солнцем по утрам. Но эта воображаемая им женщина не была похожа  ни на одну из женщин в их доме и во всем замоскворецком переулке,  у  нее  не было отличительных черт лица, фигуры, походки,  она  была  лишь  красивой, молчаливой, печальной, окруженная полутенью прохладной уютной комнатки,  в которой должны быть старинный комод и зеркало. И тогда он  воображал,  как воровски летним  утром  подкрадывается  к  раскрытому  окну  незнакомки  и бросает на розовеющий подоконник этот маленький чужой кошелек,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту