Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

184

- унизительное, необлегчающее, как бы последнее на этом пути к его комнате после ареста. Сопровождаемый вооруженным  Таткиным,  он стал  подыматься  по  лестнице  и  посмотрел  вверх,  на  стрелы  сквозных солнечных лучей, на пронизанное светом дня маленькое пыльное оконце. И ему вообразилось, ему померещилось: что-то белое легкой косой тенью мелькнуло, испуганно отскочило за щелью  слегка  приоткрытой  на  площадку  двери,  и мгновенно дверь захлопнулась,  там,  наверху,  слабенько  щелкнул  изнутри замочный ключ.

    Он вошел в мансарду, полуобернулся к оставшемуся на пороге  Таткину  и, не встретив его отпрыгнувшие к стене глаза,  сказал:  "Ну,  охраняйте...", но, только  закрылась  дверь,  ноги  перестали  слушаться,  подкосились  в коленях, - он упал плашмя на постель, лицом в подушку,  шепча  в  исходном приступе лихорадочного, удушливого отчаяния:

    - Это все, все, это - все...

    Ключ заворочался в замке и  отдался  тошнотным  звуком;  опустилась  на мансарду тишина;  а  внизу  отдаленно  жужжали,  сталкивались  разжиженные голоса.

          13

    "Дяденька-а!.."

    С левого берега пробила пулеметная очередь, высекла изо льда  искры,  и он пригнул голову, упираясь локтями  в  края  проруби.  Ремень  натянулся, распарывал взлохмаченную воду толстой струной,  и  ощутимо  на  том  конце ремня боролась  неимоверная  упругая  тяжесть,  рванувшая  его  за  собой: Штокалов,  вытолкнув  из  воды    предсмертное,    с    белыми    глазами,    с исковерканным ртом лицо свое, хрипя нечленораздельное, исчез  под  кромкой проруби. Его неудержимо потащило  туда,  под  синеватый  ледяной  срез,  и мокрая лента ремня стала твердой, как железная полка, а этот металлический рычаг с гигантской силой повернулся, всплескивая волну, вправо и влево.  И неведомое, ужасное, тайное,  что  было  в  этой  студеной  воде,  повезло, поволокло Никитина за руку, на которой намертво был накручен ремень. И он, еще борясь с поворотами рычага, из последних усилий  потянул  к  себе  это живое, неодолимое, тяжелое, ушедшее под закраину проруби, чувствовал,  как его волокло и волокло локтями, животом  по  льду  к  чугунно-черной  воде, дышащей гибельным холодом. Не было уже никакой опоры, а его  все  быстрее, все наклоннее везло к  обрыву  проруби,  снизу  жгуче  окатившей  паром  и брызгами голову, и он успел заметить справа, вблизи своего локтя, большого полосатого окуня,  выброшенного  разрывом,  вмерзшего  в  ледяные  осколки растопыренными жабрами. Это было единственное препятствие, во что еще  мог упереться его локоть.  Он  сделал  скачок  локтем,  жесткая  пряжка  ремня бритвой резанула по ладони, а Штокалов все рвал ремень из глубины, дергал, тянул, чудовищными рывками увлекал его за собой, и  закаменелый  колючками жабр окунь, хрустя, прополз куда-то под грудь ему.

    И потом ударил, хлынул в рот, в ноздри рвотный вкус зимней  воды,  а  в мутном дыме ее  впереди  замелькали  темные  скользкие  тени,  похожие  на вожделенно, остро растопыренные клешни голодных  раков,  которые  со  всех сторон спеша подползали к нему, туго зашевелились  под  ним,  сталкиваясь, скрипя холодными панцирями на голом животе под  шинелью,  впиваясь  рвущей болью...

    Так на долю  секунды

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту