Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

182

вокруг  себя крики, суматошную возню, движение тел по правую сторону стола около  окон, размыто видя перед собой ошеломленные  лица  Ушатикова,  Таткина,  Зыкина, знакомые и чужие лица солдат, подступившие к нему из  тумана,  он  незряче смотрел сквозь них, мимо них и для чего-то старательно и упорно, будто это было теперь главным, вталкивал в  кобуру  ставший  в  его  руке  скользким куском металла пистолет - и не попадал, не находил кожаное  гнездо  и,  не найдя, сунул пистолет в карман, ссохшимся шепотом сказал первое  пришедшее из подсознания, как необходимость:

    - Зыкин... остаетесь за меня... Я сам сейчас доложу.

    Он не расслышал ответа Зыкина, глядевшего откуда-то издалека пристально упрекающими  глазами,  но  помнил,  что  его  никто  не    задерживал,    не останавливал, не отбирал оружие, не осуждал, и бессознательно,  неизвестно зачем, он вышел в коридор и там, нагнувшись, повернул  к  выходной  двери, чтобы, наверно,  глотнуть  свежего  воздуха,  сопровождаемый  волнообразно вязнущими за спиной голосами (кто-то сзади взахлеб повторял одно и  то  же кому-то, выкрикивал в оторопелом непонимании,  что  лейтенант  стрелял  по сержанту, убил или ранил  его),  и  когда  распахнул  дверь  в  перегретый сладким теплом настоянный воздух, в жарко-солнечный блеск утра на  зеленой лужайке, позади громче засновали шаги, раздались командные возгласы  "где, где?", опять загрохали по коридору шаги, и чей-то окрик, настигая, угрозой взвился над всплесками голосов:

    - Никитин! Стой! Стой!

    А он,  переступив  порог,  шагнул  на  каменные  плиты,  проложенные  к лужайке,  шахматно  исчерченной  светом  и  тенями  сосен,  носом  вдохнул водянисто-пресный  запах  травы,  и  сердце  запнулось  в  тугом  скачущем перебое, и потемнела лужайка впереди.

    - Никитин, стой!

    Он не оглянулся. У него толчками звенело в ушах.

    - Никитин, стой, приказываю! Стой!..

    Грохоча  сапогами,  затрудненно  дыша,  Гранатуров  подбежал  к    нему, железной силой рычага рванул одной рукой за плечо,  недоуменная  рыскающая темнота его взгляда, выжигающе  спрашивая,  кидалась  то  в  самые  зрачки Никитина, то на расстегнутую кобуру, он кричал задыхаясь:

    - Что? Что сделал, Никитин? Стрелял? Зачем? С ума сошел? Да ты что? Где оружие? Где твое оружие?

    - Можете арестовать меня, комбат, - сказал Никитин. - Арестовывайте.  - И в машинальном,  полубезумном  спокойствии  расстегнул  пряжку  ремня.  - Кажется, ремень снять... и погоны? И, кажется, нужна записка об  аресте  и конвоир?

    - Где?.. Где оружие, я спрашиваю? Где пистолет? Заткнись, идиот,  псих, мушкетер несчастный!..

    Всей  громоздкой  фигурой  Гранатуров  как  бы  заслонял  Никитина    от суматохи, передвижения, голосов в коридоре,  толкал,  теснил  его  локтем, придавливал  коленом  к  стене  дома,  начал  быстро    ощупывать    кобуру, оказавшуюся пустой, и тут же  лапнул  правый  карман  его  галифе  и,  рвя наизнанку вывернутую материю подкладки, выдернул пистолет, вбросил  его  в свой карман, выкрикивая со злобой:

    - Что же ты наделал? За что ты его? Что ты сделал? Что?  На  какой  шаг пошел, на какой  шаг,  мальчишка!  Думал  чем-нибудь?  Княжко  подражаешь? Захотел  жизнь  свою  исковеркать?  Пострадать

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту