Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

167

волосы на ее лице, мраморно-белом, потерявшем милую живость, с особенно четкими бровями, чуть сжатыми тихой мгновенной мукой; и брови, и затвердевшие ресницы ее, казалось, тоже тихонько подрагивали, шевелились; их трогала, белила мелкая, сухая крупа текущей с бруствера поземки. И Кузнецов так быстро отвернулся, закрыв глаза, так стиснул пальцами подбородок и губы, что свело болью кожу под шершавой перчаткой. Он боялся, что не выдержит сейчас, сделает нечто яростно-сумасшедшее в состоянии отчаяния и немыслимой своей вины, точно кончилась жизнь и ничего не было теперь.

Эти ее легкие волосы жаркими ударами разрывов кидало ему в губы, в глаза, когда она обняла его, ища помощи, прижалась к нему на огневой Давлатяна, и он притискивал ее тогда к колесу орудия, инстинктивно защищая от осколка в спину, - тогда живой холодок ее губ, тепло дыхания касались его потной шеи, его щеки... Разве мог он знать в те секунды, что случится после? Разве мог знать, что ее ранит в низине и она вынет "вальтер" из санитарной сумки?

Кто-то накинул сзади на его плечи шинель, а он по-прежнему сидел на бруствере, не двигаясь, не отвечая на чей-то голос, кажется, опять Нечаева:

- Товарищ лейтенант, дрожите вы очень. Уйти вам... Лучше в землянку вам, к раненым. У них печка горит... Все пришли, слава Богу Посмотрите... Вы слышите меня, товарищ лейтенант? Отогреться бы вам надо. Все вернулись, говорю...

- Все?.. Пришли? - сквозь застрявший ком в горле проговорил Кузнецов, внезапно ударенный словами "все пришли, слава Богу", и увидел вблизи совершенно потерянное выражение на посинелом лице, в прикушенных усиках Нечаева и прошептал едва различимо:

- Накройте Зое лицо... Поземка ведь. Накройте сейчас же...

С робостью Нечаев сошел в нишу, потянул край плащ-палатки и, осторожно накрыв Зою, отошел к брустверу.

Так было немного легче, и Кузнецов попробовал встать, а ноги не слушались, и он бессильно опустился на бровку бруствера. Шинель, накинутая Нечаевым, сползла с его плеч, свалилась за спину.

Все, что держало его эти сутки в неестественном напряжении, заставляло делать то, что невозможно было делать, вдруг расслабилось в нем. Теперь он даже не пытался подняться, а только растирал, щупал горло, перехваченное острой петлей. И если бы сейчас начали атаку немецкие танки или приблизились к орудию автоматчики, он, наверно, не пересилил бы себя, не сдвинулся с места, чтобы подать команду стрелять...

"Почему они молчат и смотрят на меня? Что они думают? Они видели, как случилось это? Где был Дроздовский? Он ведь был рядом с ней...".

По бугру мимо ниши двое связистов несли обмороженного разведчика, несли, как понял Кузнецов, в землянку с ранеными, шли молча, недоверчиво скособочив головы туда, где лежала накрытая плащ-палаткой Зоя. Потом один сказал: "Все с сестренкой", - и они остановились в неуверенности, вроде ждали, что она сможет откинуть плащ-палатку, ответить им улыбкой, движением, ласковым, певучим голосом, знакомым всей батарее: "Мальчики, родненькие, что вы на меня так смотрите? Я жива...". Но чуда не происходило, а они стояли, сверху вопрошающе и отупело уставясь на плащ-палатку в нише, переминались, неудобно держали глухо мычавшего разведчика.

- Несите! Какого дьявола топчетесь? - послышалась раздраженная команда Уханова, и затем - негромко: - Нечаев, ты тоже чего столбом стоишь? Накинь на лейтенанта шинель. Или ты. Рубин, помоги...

- Товарищ лейтенант, шинель наденьте, - снова прозвучал голос Нечаева, и сзади набросили на его плечи шинель.

- Встать бы вам, товарищ лейтенант, - мрачно прогудел над головой Рубин. - Закоченеете на земле-то.

- Оставьте в покое шинель. Не надо, я сказал. Пусть здесь лежит. Оставьте...

И он все-таки встал, он смутно понял по

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту