Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

166

Дроздовский шел впереди, обморочно и рыхло покачиваясь, его всегда прямые плечи были сгорблены, руки, вывернутые назад, держали край шинели; чужеродной белизной выделялся бинт на его ставшей короткой шее, бинт сползал на воротник. Иногда спина его напрягалась, и не то стон, не то какой-то мычащий кашель выдавливался из его горла - и этот странный, сдавленный звук оглушал Кузнецова разрывающей грудь болью.

Раз, когда вошли в полосу подбитых немецких танков, куда не долетали автоматные очереди, Дроздовский попросил шепотом:

- Отдохнем... не могу. Прошу тебя, Кузнецов...

Они опустили Зою на снег. И опять Кузнецов не нашел силы взглянуть на нее - острый комок спазмы не давал ему дышать. Он стоял, прижимаясь плечом к оплавленной броне немецкого танка, ноги подламывались, было желание сесть в снег, закрыть глаза, не двигаться, не думать ни о чем. Теперь ему было все равно, все потеряло цену, в одну секунду стало бессмысленным, не имеющим значения: и обмороженный разведчик, и пленный немец, и ночь после боя, и холод, и воронка перед балкой - все стало чудовищной, нечеловеческой несправедливостью, нужной лишь для того, чтобы случилось это...

"Ее ранило в живот, - в исступлении объяснял он сам себе, с тщетной логичностью восстанавливая, как могло случиться это. - А сначала, когда вошли в низину, она отстреливалась из "вальтера"? А потом?.. Но почему именно ее? Почему именно она?"

- Кузнецов...

Он, как во сне, механически взялся за край шинели и пошел, так и не решаясь посмотреть туда, перед собой, вниз, где лежала она, откуда веяло тихой, холодной, смертельной пустотой: ни голоса, ни стона, ни живого дыхания. Но нет, было еще обманчиво живым ощущение в руках тяжести ее тела на шинели, и это - все, что чувствовал он в те минуты.

Когда они донесли ее до орудия, впереди задвигалось над бруствером лицо Нечаева - со спрашивающим, дурным выражением он, выскочив из орудийного дворика навстречу им, зашагал рядом, испуганно глядя на Зою, потом долго растерянным, останавливающим взглядом обводил Дроздовского и Кузнецова, ожидая, что они объяснят, как это произошло, как случилось. Но они не говорили ни слова.

Кузнецов по-прежнему старался не смотреть на нее. Не смотрел и когда положили Зою в нишу, не помнил, кто именно посоветовал положить ее туда, чтобы поземка не заметала лицо. Он стоял, опустив к земле автомат, и не сразу расслышал далекий бесплотный голос, похожий на голос Нечаева, шепчущий ему: "Замерзли вы, товарищ лейтенант, закоченеете вы вконец". И тут увидел на бруствере ниши свою шинель с темными пятнами на полах и подумал почему-то, что никогда уже не сможет надеть на себя эту шинель со следами ее крови, со следами ее смерти.

- Зачем вы взяли мою шинель? - шепотом выдавил Кузнецов. - Оставьте ее в нише...

- Дрожите вы ведь в ватнике, товарищ лейтенант... - тоже шепотом отозвался сбоку Нечаев. - Как же Зою, а? Как же ее?

Кузнецова била крупная дрожь, у него выстукивали дробь зубы, заледенело все тело, и не отпускало желание сесть, зажмуриться, ни о чем не думать - только так, мнилось, могло прийти облегчение.

Он бросил автомат к ногам, сел на бруствер против ниши - не было сил дойти до станин орудия - и, дрожа, зачем-то стал вытирать грязной перчаткой лицо, тискать и разглаживать горло.

"Кузнечик... - явственно и тихо послышалось ему. - Догоняй нас. Оставайся жив, кузнечик!"

Он застонал в перчатку и первый раз решился посмотреть в нишу, на нее.

Зоя лежала там на подстеленной Нечаевым плащ-палатке, краем ее прикрытая по грудь, сейчас он не видел той ужаснувшей его крови. Без шапки - наверно, осталась где-то там, в низине, - она лежала на боку, по-детски туго собравшись калачиком, как будто спала, замерла во сне; ветер шевелил легкие

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту