Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

149

из моргающих глаз Чибисова по неопрятно-грязной щетине его щек и подшлемнику, натянутому на подбородке, и Кузнецова поразило в его облике выражение какой-то собачьей тоски, незащищенности, непонимания того, что произошло и происходит, чего от него хотят. В ту минуту Кузнецов не сообразил, что это было не физическое, опустошающее душу бессилие и даже не ожидание смерти, а животное отчаяние после всего пережитого Чибисовым в течение нескончаемо долгих суток - после бомбежки, танковых атак, гибели расчетов, после прорыва немцев куда-то в тылы, что походило на окружение, - и это было отчаяние перед тем, чего никак не принимало сознание: надо куда-то идти и делать что-то... Наверно, то, что в слепом страхе он стрелял в разведчика, было последним, что окончательно сломило его.

- Не могу я!.. - заплакал Чибисов, зажимая рукавицей рот и давясь. - Товарищ лейтенант!.. В голове у меня стряслось. Не понимаю я приказы...

- Возьмите себя в руки, Чибисов! Перестаньте! - крикнул Кузнецов шепотом, в сострадании глядя на Чибисова. - Лучше подвигайтесь, согрейтесь! Слышите, Чибисов? Иначе - конец!

- Товарищ лейтенант... Оставьте меня тут, за-ради Бога!..

- Не могу, Чибисов! Поймите, людей нет! Кем я вас заменю, кем? Нечаев - наводчик, он должен оставаться у орудия. Вы не справитесь, если стрелять будет нужно! Понимаете?

А Уханов и Рубин, чьи фамилии он назвал, уже стояли около него в ровике, о закаменелую землю корябали, шуршали шинели - оба сосредоточенно и молча заталкивали в карманы гранаты, и Рубин, рассовав гранаты, круглые рубчатые "лимонки", перебросив ремень автомата через плечо, выговорил со злобной недоброжелательностью: "Тьфу в душу, бога мать! Пули таким мало!" - и, отхаркиваясь, сплевывая, потоптался, точно землю валенками уминал. Уханов же, дыханием согревая железо автоматного затвора, проверил его ход, поднял взгляд на жалкое, сморщенное задавленным плачем и тоской лицо Чибисова, сказал сочувственно:

- Если бы людей у нас побольше, с чистой совестью послать тебя нужно было в землянку к раненым, там помогать. А так что делать?

- Не живой, обмерз я... - И Чибисов в припадке отчаяния умоляюще подался как бы под защитную силу Уханова, повторяя: - Закоченел, всего меня трясет! Чую, случится со мной... силов никаких нет, сержант...

- Дошло, - спокойно согласился Уханов. - Давай-ка, Чибисов, вот что сделаем, если не возражаешь. Разотру я тебе снегом руки - станет теплее, будет как надо. Сначала замерзают руки, потом замерзаешь целиком. Давно известно. - Он поблестел стальным зубом, вроде улыбнулся. - Сейчас, лейтенант, пару минут. Разреши! А то сосулькой станет. Отойдем, Чибисов, чтобы глаза не мозолить.

- Подождем две минуты, Уханов, - ответил Кузнецов со смешанным чувством жалости и презрения, стараясь не глядеть, как покорно заковылял Чибисов по ходу сообщения, как тряслась его голова в беззвучном плаче.

То, что случилось с Чибисовым, было знакомо ему в других обстоятельствах, в том своем крещении под Рославлем, и с другими людьми, из которых тоской перед нескончаемыми страданиями выдергивалось, точно стержень, все сдерживающее, и это было предчувствием смерти. Таких заранее не считали живыми, на таких смотрели как на мертвецов; и он с омерзением к человеческой слабости боялся тогда, чтобы похожее когда-нибудь не коснулось и его.

- Навоюем с такой бабой мармеладной! Сопли распустил до пупа! Убить мало!

- Прекратите, Рубин, - повернулся к нему Кузнецов. - Откуда у вас эта злоба на всех? Не пойму. У вас-то руки действуют? Спусковой крючок можете нажимать? Если нет, вам-то я не поверю! Запомнили?

- Добрый вы ко мне, лейтенант. Ох, какой добрый! Не то что к Чибисову. Старое помните?

- Думайте что хотите, - сказал Кузнецов, нахмуренно

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту