Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

146

погасил последние пожары боя. И невозможно было поверить, что где-то там, в умерщвленной танками, выжженной морозом степи, еще могли быть люди, оставались двое наших разведчиков... Кузнецов хотел понять, куда стреляли немцы, хотел засечь направление трасс, но мешали угрюмые громады сгоревших танков.

- Метров пятьсот? - снова спросил он и склонился к лицу разведчика. - А точнее? Можешь сказать точнее?

Разведчик дышал, поднеся к подбородку скрюченные, сведенные, как сучья, пальцы, пытаясь отогреть их, пошевелить ими, но пальцы не разгибались. Не опуская рук от подбородка, он сделал движение ногой, чтобы встать, но мгновенно ослаб в этой попытке, откинулся на кромку бруствера, прошептал:

- Подняли бы, братцы!.. Ноги у меня тоже... Два бронетранспортера... прямо перед балкой... Скорей бы вы, артиллеристы!..

- Зоя где? - спросил Кузнецов. - Где Рубин?

- Сдается, лейтенант, останется парень без рук. Растереть бы надо снегом, - сказал Уханов и оглянулся по сторонам. - Чибисов! Быстро в котелок снега - и ко мне! Только чистого снега, без пороха. За огневой набери. Понял?

Чибисов, затаившийся подле орудия в эти минуты разговора с разведчиком, вскинул на Уханова пришибленный взгляд зверька; потом из-под его подшлемника, заросшего сосульками на рту у подбородка, проник вместе с паром тихий, скулящий звук. И так, тоненько поскуливая, он, как раздавленный, пополз на коленях от орудия, елозя валенками, распластав по земле полы шинели - и во всем этом было нечто отвратительное, жалкое, словно он уже не воспринимал ничего, потерял способность по-человечески передвигаться, понимать что-либо.

- Чибисов, вы что? - удивился Кузнецов. - Что с вами такое? Встаньте - и бегом!

Но Чибисов со всхлипыванием, с бессвязным бормотанием дополз на коленях до ровика, канул в его темноту.

Нечаев, обкусывая иголочки инея на будто обсахаренных усиках, проговорил вслед:

- Замерз он вконец. А дуриком в парня стрелял. Видно, очумел. Я схожу, старший сержант.

- Сиди! - остановил Уханов. - Пусть побегает - полезно! Потри-ка щеки, Нечаев. Тоже полезно будет - напудрился, попка. - И он легким похлопыванием рукавицы повернул лицо Нечаева к себе. - Три сильнее, а то амба щечкам!

Окрепший до предела мороз пронизывал и Кузнецова, стали неметь в перчатках руки, ноги в валенках, все жестче корябало когтями, раздирало лицо, и, глядя на разведчика, на его скрюченные возле подбородка пальцы, на их холодную костяную твердость, отчетливо вообразил, как тот бежал пятьсот метров до батареи, не стреляя, - его пальцы, наверное, не сумели стронуть, нажать спусковой крючок автомата... А волосы парня густо седели от застрявшей в них снежной крупы, густой иней налипал на ноздрях, ледком спаивал ресницы, и с клубами пара из его рта выдавливался шепот:

- Скорее бы, артиллеристы!.. Пятьсот метров отсюда!.. Двое наших. С немцем. За бронетранспортерами. Бомбовая воронка...

- Надень ему шлем, Уханов, - приказал Кузнецов, сел на станину, подождал, пока Уханов натянет на голову разведчика шлем, сказал вполголоса: - Что, Уханов, будем делать? Пятьсот метров... Слева немцы, похоронная команда. А если нас пойдет четверо, с четырьмя автоматами?.. Возьмем гранаты. Нечаева оставим возле орудия, на всякий случай. Надо идти. Как считаешь?

Он знал, куда им придется идти, и в то же время понимал, что они не имеют права не пойти, не имеют права не сделать попытку прорваться к этим двум раненым разведчикам, о которых сообщил парень. Он понимал, что никому из них - ни ему, командиру взвода, ни Уханову - нельзя будет спокойно жить потом, если они оба не примут такого решения, - другого выхода не было. Он ожидал ответа Уханова, доверяя его трезвости и опыту больше, чем себе.

- Это - мое предложение.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту