Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

142

одну жуткую фразу: "Сергуненков и на том свете свою погибель никому не простит". Что это такое?

- Никому? - переспросил Кузнецов и, отворачиваясь, ощутил инистую льдистость воротника, как влажным наждаком окорябавшего щеку. - Только зачем он тебе это говорил?

"Да, и я виноват, и я не прощу себе этого, - возникло у Кузнецова. - Если бы у меня хватило тогда воли остановить его... Но что я скажу ей о гибели Сергуненкова? Говорить об этом - значит говорить о том, как все было. Но почему я помню это, когда погибло две трети батареи? Нет, не могу почему-то забыть!.."

- Я не хочу говорить о гибели Сергуненкова, - решительно ответил Кузнецов. - Нет смысла сейчас говорить.

- Господи, - шепотом сказала она, - как мне жаль вас всех, мальчиков...

А он, слушая ее голос, в котором звучали страдание и жалость ко всем, а значит, и к нему, думал между тем: "Неужели она любит Дроздовского? Неужели ее губ, неприятно искусанных, распухших, мог касаться он? И неужели она не могла заметить, что у Дроздовского холодные, безжалостные глаза, в которые неприятно смотреть?"

- Что ты так на меня смотришь, лейтенант, родненький? - мягко-волнистым, как послышалось ему, шепотом спросила она. - Смотришь и смотришь, будто ни разу меня не видел...

Он глухо ответил:

- Я зайду к Давлатяну. И не называй меня родненьким. Ты и меня жалеешь? Я еще не ранен и не убит. Тем более не хочу умирать бессмысленно и глупо.

- А разве смерть бывает умной, лейтенант? Хочу, чтобы ты, миленький, остался живым. Чтоб ты долго жил. Сто пятьдесят лет. У меня счастливое слово. Ты будешь жить сто пятьдесят лет. И у тебя будет жена и пятеро детей. Ну, прощай. Я к раненым... Нет, почему ты так смотришь на меня, лейтенант? Наверно, я тебе нравлюсь немного? Да? Вот не знала! - Она придвинулась к нему, отогнула одной рукой мех воротника от губ, взглянула с пытливым удивлением. - Ой, как все это глупо и странно, кузнечик!

- Почему "кузнечик"?

- Кузнецов, кузнечик... А ты разве не любишь кузнечиков? Когда я их слышу, становится очень легко. Представляю почему-то теплую ночь, сено в поле и такую красную луну над озером. И кузнечики везде...

Несло холодом от речного льда, и этот ледяной, низовой ветер шевелил полу ее полушубка. Ее глаза, улыбаясь, поблескивали, темнели над меховым воротником, отогнутым книзу ее рукой в белой варежке; белеющим инеем обросли полоски бровей, мохнато торчали, отвердели кончики ресниц, и Кузнецову опять показалось, что зубы ее тихонько постукивали и она чуть-чуть вздрагивала плечами, как будто замерзла вся. И совершенно явно представилось ему, что зубы так постукивали не у нее и говорила сейчас не она, а кто-то другой и другим голосом, что нет ни берега, ни зарева, ни немецких танков, - и он стоит с кем-то около подъезда в декабрьскую ночь после катка; вьюжный дым сносит с крыш, и фонари над снежными заборами переулка в сеющейся мгле... Когда это было? И было ли это? И кто был с ним?

- Хочешь поцеловать меня?.. Мне показалось, что ты хочешь... У тебя нет сестры? Нас ведь обоих могут убить, кузнечик...

- Слушай, зачем это? За мальчика меня принимаешь? Кокетничаешь?

- Разве это кокетство? - Она заглушила смех воротником, закрыв им половину лица. - Это совсем другое... Возле орудия ты меня защищал как сестру, лейтенант. У тебя ведь есть сестра?

"Возле орудия... шли танки. Мы стреляли, убило Касымова. Она была рядом, потом побежала к орудию Чубарикова, когда танк пошел на таран. Потом пулеметной очередью несколько раз перевернуло Сергуненкова перед самоходкой... Задымилась на спине шинель. И перекошенное, ошеломленное лицо Дроздовского: "Разве я хотел его смерти?.."

- Ты ошибаешься!

"Дроздовский! Не могу представить - ты и Дроздовский!" - едва не сказал он,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту