Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

175

Галине  заявляю  тебе,  лейтенант Никитин!..

    Его    накаленные,    шальные    глаза,    как    в    подтверждение    прямых доказательств, метнулись по  лицу  Гали,  которая  все  сидела  на  диване безучастно, с закрытыми  веками,  и  эта  непреклонная  реальность  угрозы низкой автоматной очередью пробила  над  головой  Никитина.  Эта  обжегшая опасность, что хотела подавить  и  могла  убить  его,  вдруг  неподчиненно бросила его не ко дну окопа, а на открытое без брустверов пространство, на оползающий край раскрытой в двух  шагах  бездны.  По  ту  сторону  провала стояли не немцы,  стоял  Гранатуров  с  поднятым  автоматом,  из-за  спины поддерживаемый Межениным (тот невидимо присутствовал здесь), а  по  другую сторону он, Никитин, объединенный с немцами предательской связью, косвенно или некосвенно виновный в гибели  Княжко.  В  этом  ясном  (косвенном  или некосвенном) обвинении всего не договаривал Гранатуров, но вроде бы черный оттенок бессилия, уязвленного самолюбия перекинулся мостиком к Гале,  едва только заявил Никитин в ее присутствии, что никакого письма, адресованного ей, не было, и нарастающая озлобленность Гранатурова, и унизительные слова о "войне в постели" - все  вскинулось  до  ослепления  в  Никитине  жарким ответным гневом, и стало сразу как-то безразлично, что будет потом.

    - Слушайте, комбат... - выговорил он, - я помню, Княжко  сказал:  жаль, что теперь нет дуэлей...

    - Подражаешь Княжко? - не совладал с собой Гранатуров и развернулся  на каблуках к Никитину. - Перед Галиной хвост распускаешь? Не выйдет у  тебя! Княжко - одно, ты - другое! Атос,  Портос  и  мушкетер!  Скаж-жи!..  Дуэль захотел? Ну, давай, давай! Пошли! Стреляться будем! Ну? Давай! Пошли!

    И он, искособочась корпусом, охватил здоровой рукой кобуру пистолета на бедре, неудобно вздев забинтованную левую кисть к подбородку, и  от  этого исказился болью, оскалив крепкие белые зубы, подернутые  влажной  пленкой. Никитин смотрел на него: злость и бессилие боролись на  его  лице.  Ничего недавнего не оставалось в  облике  Гранатурова,  грубовато-крикливого,  но компанейского комбата, - просто заменили его вчера  на  той  поляне  возле лесничества, где утратил он легкость  нрава,  быструю  свою  отходчивость, ерническое балагурство, - и Никитин почему-то подумал,  что  то,  прежнее, было лишь временной, защитной игрой при жизни Княжко, которого с некоторых пор Гранатуров невзлюбил, ревновал и боялся.  Он,  наверное,  обуздывал  в себе приниженную силу вблизи ясного и  твердого  спокойствия  Княжко,  без трудных усилий полностью  подчинившего  батарею.  Гранатуров  был  скован, связан чужой волей, оказавшейся выше его доли, а теперь Княжко не было...

    - Глупо, комбат, - проговорил Никитин. - Я бы хотел  подражать  Княжко, да не получится... К сожалению, не получится.

    Тогда Гранатуров сдернул руку с кобуры пистолета, через оскаленные зубы вцедил воздух, произнес ударяющим голосом:

    - Запомни, Никитин! Все, что было раньше в батарее, кончилось! Княжко я кое-что позволял, тебе - нет! Сегодня поставлена точка! Порядок в  батарее наведу свой. А эти интеллигентские штучки-дрючки, всякое  сю-сю  и  всякое дерьмо - не допущу в батарее!

    - Молчите! Оба замолчите!..

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту