Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

99

на площадь. Вихри разрывов взвились по дороге, настигая ее; но первая "катюша" недвижимо, как-то сиротливо-мертво осталась стоять на перекрестке. Расчет отбегал от нее мимо плетней.

- Неужто подбили? - произнес Божичко с досадливым непониманием. - Ах, бабушку твою мотать!..

- Не останавливайтесь, Божичко, - поторопил сзади Бессонов, - идите вперед.

- Есть, товарищ генерал!

И Божичко зашагал вперед походу сообщения, придерживая ремень автомата, и по его легкой и устремленной фигуре заметно было, что он еще раз хотел оглянуться в сторону немецких танков и этой подбитой "катюши" у пехотных окопов.

"Что ж, Деев прав, - думал между тем Бессонов, мучаясь одышкой от крутого подъема, - у Хохлова двадцать одна машина - отдельный танковый полк... Вряд ли он сумеет сдержать натиск, переломить обстановку. Хотя бы сковать их на час, на два! Все равно легче не станет, когда подойдут танковый и механизированный корпуса. Что бы ни было, держать их до последнего предела. В резерве держать. Для контрудара держать. Беречь как зеницу ока. Только бы не раздергать по бригадам, затыкая бреши! А Хохлову контратаковать, если даже у него останется одна машина...".

- Петр Александрович!

Веснин шел впереди, споро вышагивая журавлиными ногами в узком ходе сообщения, и, когда остановился, Бессонов едва не натолкнулся на него. Молодое встревоженное лицо Веснина выразило желание сказать что-то, он будто вынырнул из состояния беспокойства, и Бессонов своим въедливым опытом почти точно оценил его состояние: да, член Военного совета ясно сознавал реальную угрозу, нависшую над дивизией Деева в северобережной части станицы. И Веснин заговорил:

- Петр Александрович! Хочется быть оптимистом! Но кто знает, как оно все сложится! Если они, паче чаяния, прорвут на всю глубину и соединятся со сталинградской группировкой, ведь это значит свести на нет успех ноябрьского контрнаступления, и к черту надежды на поворот в войне, как мы уже стали говорить после ноября! Опять все сначала? Представить не могу... и не хочу! Как вы на все это смотрите?

- Пока большого оптимизма не испытываю - не хочу быть провидцем. В танках и авиации у Манштейна явный перевес, - ответил Бессонов. - И все-таки думаю, что Сталинград имеет для немцев первостепенное значение только потому, что на Кавказе дела у них неважны стали. Опасаются быть отрезанными. Поэтому вот эта операция для них - камень преткновения.

- Петр Александрович, я толкую о нашей армии! - с жаром сказал Веснин. - Простите, не думал сейчас о Кавказе почему-то! А вот, кроме полка Хохлова, стоило бы пустить в контратаку хотя бы одну бригаду из нашего мехкорпуса? Как вы полагаете? Ведь это очень существенно!

- Не уверен, не могу распылять танки. Немцы должны увязнуть, а чем, скажите, воевать дальше будем? - твердо возразил Бессонов, хотя и понимал, что подталкивало Веснина на это предложение.

Он также понимал, что ни командиры дивизий, ни командиры корпусов, а только он, командующий армией, и, в силу своей должности, Веснин должны будут равно ответить полной мерой в случае роковой неудачи, в случае провала операции, независимо ни от чего и ни от кого. И это странно соединяло их одной судьбой, несколько смягчало Бессонова и вместе с тем вызывало подозрение: смог ли бы этот молодой член Военного совета в самом безвыходном положении оставаться с ним и нести ответственность одинаково с ним? Бессонов сказал:

- Не чересчур ли уж внимательно вы вникаете в оперативные вопросы, Виталий Исаевич?

- Не понимаю, - пробормотал Веснин и поправил дужку очков на переносице. - Почему чересчур?

- Полагаю, что вас в большей степени должны беспокоить вопросы, так сказать, морального порядка.

- Странные у нас отношения, Петр Александрович, - тихо

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту