Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

60

в уютно натопленном на ночь доме, за столом, покрытым к празднику чистой белой скатертью; раскрытый семейный альбом на скатерти, и чьи-то милые лица освещены настольной лампой, а позади, за светом - бархатный полумрак комнаты, пахнущий вымытым полом, с темным прямоугольником старого трюмо, с поблескивающими в таинственной глубине его никелированными шарами на высокой спинке старомодной кровати. Но никелированная кровать и это старинное трюмо были в московской квартире на Пятницкой, и он мог видеть так близко, так покойно и родственно только мать или сестру и никогда не мог видеть в той комнате наклоненное лицо Зои за столом рядом с сестрой и матерью, рядом с тем роскошным и смешным, пожелтевшим от времени столетним трюмо, единственной гордостью матери и памятью об отце - это трюмо в день свадьбы купил он, кажется, у какого-то нэпмана, чрезвычайно довольный своим роскошным подарком...

- Видно, она из богатой семьи. Как вы думаете, Кузнецов? Что вы притихли?

- Нет, я не притих. - Кузнецов стряхнул мягкую дремоту оцепенения; Зоя смотрела на него с вопросительной улыбкой. - Вы... о немке?.. - спросил он.

- Да.

Эти фотографии убитой немки он видел раньше: в эшелоне альбомчик ходил по рукам; от нечего делать Нечаев показывал его всему взводу. И сейчас, услышав вопрос Зои, Кузнецов без особого интереса взглянул на фотографии. Молодая белокурая немка в облитом по талии мундире смеялась в объектив, вызывающе счастливая в окружении улыбающейся семьи, полукругом рассевшейся в плетеных креслах за низким столиком, среди сказочно яркой зеленой лужайки перед чистым, аккуратным дачным домиком. На другой фотографии - золотистый пляж, слепяще-снежные в морской сини паруса яхт, на берегу белые тенты, и шоколадно-загорелая немка в купальнике стоит картинно и гордо, обняв за плечи свою подругу с кукольно-нежным личиком, в накинутом на голое тело цветном халатике, с распущенными по плечам пышными волосами. Потом множество напряженных и строгих женских лиц, множество обтянутых по выпирающим грудям мундиров на фоне казарменного здания. Затем еще одна фотография на море: надутый парус накренившейся яхты, влажные от брызг сильные бедра этой белокурой немки, мужественно подтягивающей снасть над головой пышноволосой подруги, испуганно обнявшей ее полные ноги под брызгами вздыбленной волны.

- Эта беленькая... наверно, нравилась мужчинам, - сказала Зоя, не подымая глаз. - Все-таки красива... А вам нравится она, Давлатян?

Лейтенант Давлатян, занятый супом, не ожидая вопроса, сделал торопливый глоток и проговорил сердито:

- Ужасно недосаливает суп наш уважаемый повар. В горло не лезет. Подавиться можно... Отвратительное лицо! - заявил он, скользнув краешком глаза по фотографии. - Что здесь может нравиться? Эсэсовка и дурища наверняка. Улыбается, как кошка. Ненавижу эти фашистские морды! Как она может улыбаться?

"Да, он прав, - подумал Кузнецов. - Почему у меня тоже, когда вижу что-нибудь из Германии, сразу подкатывает что-то к горлу?"

- Насчет вкусов не спорят, Зоечка! - сказал, захохотав, Нечаев. - Тут я выдрал в конце. Посмотрели бы, что у нее за картинки были - умереть можно! Разный разврат. Особенно женский. Знаете, такая поэтесса Сафо была? В Риме...

- Ну и что? - Зоя удивленно повела на него длинными бровями. - Только не в Риме, а в Греции. И что же?

- Вы опять начинаете? О каком таком разврате вы говорите Зое, Нечаев? - краснея, одернул Давлатян. - У вас бзик какой-то! Или вы лишних сто граммов выпили?

- Сто свои, товарищ лейтенант. Трезв, как молодая монашка.

- Давлатян, вы меня защищаете? - сказала Зоя ласково и положила ладонь ему на плечо, тихонько погладила. - Какой вы чудесный мальчик! Ни о чем не знаете?.. А я уже видела эту гадость в одном

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту