Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

171

он до  моего прихода мог сказать о письме Гале, а я лгу... - пронеслось у  Никитина.  - Значит, на самом деле он требует от меня голую правду,  чтобы  это  письмо доказало ей отношение Княжко".) Простите, Галя, - договорил он  умереннее, оборачиваясь к ней. - Это ошибка...

    - Ты, Никитин! Льешь воду, врешь! Где письмо? Порвал?

    - Если вы будете "тыкать", комбат, и орать, я уйду немедленно.

    Гранатуров толкнул локтем  стол,  задребезжавший  неубранными  грязными тарелками, и встал, посерев лицом, видимо, уколотый болью задетой об  угол стола  раненой  руки.  Прижимая  ее  к  груди,  с    выражением    гнева    и перебарываемой боли,  он  приблизился  к  Никитину,  опахнув  госпитальным запахом какого-то лекарства, исходившего от несвежего бинта; глаза его без зрачков наливались шальным огнем.

    - Ладно, давай  по-интеллигентски,  на  "вы".  Дураком  меня  считаете, лейтенант? Много пили вы! Мне память пока еще не отшибло, я-то все  помню! И помню, как вы, лейтенант, - Гранатуров интонацией насмешки выделил слово "вы", - взяли у меня письмо. Знаете, Галочка, - он переменил тон, придавая голосу вкрадчивую мягкость, - знаете, что было написано в письме?

    - Нет.

    - Не знаете, что было в письме? Да, конечно, вы не можете знать.

    - Нет. Не знаю. - Она сомкнула веки, вжимаясь затылком в спинку дивана, и судорога глотания прошла по ее горлу, а Никитина, как тогда  на  поляне, опять  поразила  вороненая  чернота  волос,  косым  крылом  свисавших    на мраморную белизну щеки. - Нет... не хочу знать, - проговорила она шепотом, не размыкая век, и морщинка страдания прорезала ее белый  лоб.  -  Нет,  - повторила она внятней и открыла глаза, в мертвенном спокойствии  глядя  на окно, где горячо обливало сосны косматое утреннее солнце. - Вам, комбат, я не верю...

    Гранатуров вздернул  мощными  плечами,  ноздри  его  зло  разбухли,  он выговорил:

    - Ему верите? Ему, а не мне, Галя?  А  я,  выходит,  выгляжу  вралем  и болваном? Вот уж на самом деле - без вины виноват! Не только вам известно, что я любил Княжко за храбрость, за многие качества, хотя не во  всем  его понимал. Я хотел, чтобы вы знали! Вам нужно знать правду,  вам  еще  жить, Галя! У вас еще...

    - Молчите,  Гранатуров,  -  устало  попросила  Галя,  и  страдальческая морщинка  на  ее  лбу  углубилась,  стала  резче.  -    Бессмысленно    это, Гранатуров. Не вам объясняться в любви к Княжко. Не вам...

    - Бессмысленно? Ладно, пусть! Я не скажу больше ни слова! Даже если  вы захотите. Даже если попросите.  Никакого  письма  не  было.  Я  ничего  не говорил. Никакого письма, адресованного вам! Лейтенант Никитин прав. Все с этим! Конец! Я молчу!

    Ему, вероятно, стоило большого напряжения смягчать  взрывные  порывы  в голосе, и он начал ходить по комнате, с вывертом каблуков, с  подчеркнутой прочностью делая повороты на углах, в то же время взглядывая на Никитина с бешено подкрадывающимся, непобежденным намерением человека, не  сказавшего еще главного. И он приостановился, спросил, туго нажимая на слова:

    - Значит, вы,  лейтенант,  всегда  правду-матку  в  глаза  режете?  Или временами?

    "Он никогда не  простит  мне  этого",  -  подумал  Никитин,  выдерживая невыпускающий, проломный

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту