Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

57

я не возражаю, а чтобы обзывать и шуметь - я тоже гордый и устав знаю. Семенухин! - по-строевому зычно позвал Скорик повара. - Выдать доппаек лейтенанту!

- Я сказал - вниз, кормить батарею! Поняли? Или нет? - вскипел Кузнецов. - Быстро, вы... знаток устава!

- Вы на меня не очень чтобы шумите! Комбата я обязан сперва накормить. Энпэ где?

- Вниз, я сказал! Там все узнаете! И кухню вниз. Спуск возле моста. Лейтенант Давлатян! Покажите ему, где батарея. А то опять на сутки заблудится!

И, увидев, как старшина, исполненный непоколебимого достоинства, последовал за Давлатяном к обрыву берега, Кузнецов вернулся к орудиям, сел на разведенную станину, пытаясь успокоиться. После многочасовой работы на огневых зудяще ныли мускулы плеч и рук, ломило шею, горели мозоли на ладонях; ознобным покалыванием пробегали мурашки по отделявшейся, мнилось, коже спины, и не хотелось двигаться.

"Заболеваю я, что ли?" - подумал Кузнецов и, найдя под станиной котелок с водой, принесенной Чибисовым из проруби, вожделенно поднял его к губам.

В пахнущей железом речной воде плавали невидимые льдинки, тоненькими иголочками позванивали о край котелка, смутно напоминая далекое, детское, новогоднее: ласковейший звон серебряных игрушек, нежное шуршание мишуры на елке, самый лучший зимний праздник в запахе хвои и мандаринов, среди зажженных свечей в теплой комнате... Кузнецов пил долго, и, когда ледяная вода ожгла грудь холодом, он, внушая себе, подумал: сейчас эта вялость пройдет, и все станет ясным, реальным.

По-прежнему широко высвечивали небо зарева впереди над степью. Черным по красному виднелись низкие крыши, встывшие в этот свет ветлы затаенно-тихой станицы. Забеляя наваленные комья земли, вилась по брустверу поземка.

- Товарищ лейтенант!.. - прозвучал рядом голос Касымова.

Он оторвал взгляд от зарева, посмотрел на подошедшего Касымова; тот присел на станину, карабин поставил меж ног. Его безусое, отполированное природной смуглотой лицо было сумрачным в зловещем разливе далекого огня.

- Не знаю, как сделал... Зачем людей так обижает? Не любит он батарея. Чужой совсем. Равнодушный.

- Правильно сделали, - сказал Кузнецов. - И не думайте об этом. Идите к кухне, поужинайте. Я посижу здесь.

- Нет. - Касымов покачал головой. - Два часа пост стою. Терпеть можно. Южный Казахстан тоже снег бывает. Большой снег на горах. Не замерз.

- Наверно, там - другой снег? - почему-то спросил Кузнецов, которому захотелось вдруг представить солнечную, покойную, счастливую жизнь в таком далеком, сказочном, как по ту сторону мира, Южном Казахстане, где не могло быть этого жестокого, цепенящего мороза, неустанно шелестящей поземки по брустверу, этой сцементированной холодами земли, этих огромных полыхающих зарев по горизонту. - Тепло у вас? Солнце? - опять спросил он, зная, что Касымов подтвердит эту далекую, но существующую где-то в мире радость.

- Совсем тепло. Солнце. Степь. Горы, - заговорил Касымов, застенчиво улыбаясь. - Трава весной много. Цветов. Океан зеленый. Утром, как вода, воздух... Дышать хорошо. Горные реки. Прозрачные... Рыба руками лови...

Он умолк, в задумчивости покачиваясь на станине: наверно, явственно вообразил и перенесся туда, в ту существующую на земле утреннюю душистую степь между горными хребтами, где целый день горячее солнце над зеленеющими сочными травами, буйные, горные стеклянно-прозрачные реки, кишащие рыбой в заводях.

- Солнце и горные реки, - повторил, представив то же, Кузнецов. - Хотел бы посмотреть.

- Назад не вернулся бы, влюбился бы в горы, - сказал Касымов. - Богатый природа. Народ добрый... За свой природа умереть могу. Думал в начале война - неужели немец придет? В армию очень спешил. В военкомат говорю: записывай, воевать буду...

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту