Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

55

знает! - ответил Кузнецов и опустил корябнувший мокрую шею воротник шинели: озноб не проходил, морозящей ледяной паутиной облепливал спину, во рту по-прежнему было сухо и горячо. - Окапываться нужно как бешеным. Все равно! Час или два - все равно!

Снова помолчали. А безмолвие горизонта охватывало, заполняло степь, зловеще ползло и ползло на батарею от двух зарев, зажженных в черноте ночи. И постепенно начали сникать, обрываться, притухать голоса солдат на огневых; тишина эта стала угнетать всех...

- Одно бы еще... - Уханов поглядел на Кузнецова, запахнул ватник. - Одно бы еще сделал. Из нашего старшины и повара душу бы с дерьмом вытряс своими руками. Где жратва? Попробуй кто-нибудь из расчета на сутки отстать - отдали бы под суд как дезертира! А поварам и старшинам ни хрена! - И Уханов, переваливаясь косолапо, сошел на орудийную площадку, где с хрипом, с выдохами вгрызались кирками в грунт солдаты, выбрасывали отколотые земляные комья на бруствер.

- Работа солдата - как колесо, братцы, без начала, без конца! - послышался снизу голос Уханова. - Крути колесо, славяне, в рай попадем!

- Где Чибисов? Пришел с водой Чибисов? - спросил Кузнецов, томимый непроходящей сухостью во рту, думая с отвращением, что придется глотать этот неприятно пресный, леденящий горло снег.

- А может, пленный-то в тыл рванул? - язвительно загудел из ровика ездовой Рубин. - Чешет назад, и котелки в кюветы побросал. А че ему? Ты че задышал. Сергуненков? Может, обратно слезу пустишь?

- Глупый ты человек, напраслину мелешь! - вскрикнул в сердцах ездовой Сергуненков, видно не забывший и не простивший той злобы, с какой Рубин вызвался пристрелить упавшую на марше уносную.

- Рубин, - строго проговорил Кузнецов, - прежде чем сказать, подумайте. Много чепухи говорите!

- Ох, Рубин, надоел ты! - с недобрым обещанием произнес Уханов. - Предупреждаю: очень надоел!

Кузнецов стянул рукавицу, подхватил влажной рукой пригоршню острого, как битое стекло, снега и с заломившими зубами, давясь, начал глотать его, утоляя жажду.

- Ну! - сказал он. - Еще на штык... - и спрыгнул с бруствера на орудийную площадку, взял кирку, изо всей силы вонзил острие в почву Этот удар отдался в висках толчком крови. Кузнецов ударил киркой еще раз и еще, расставив ноги, чтобы не пошатываться от усталости. Через пять минут прежняя жажда, обманутая снегом, иссушающе жгла его, и он думал: "Чибисов... Скорей бы Чибисов... Где он там? Воды бы сейчас... Не заболеть бы мне".

Сквозь скрежет лопат он слышал обрывки разговоров о старшине, о кухне, но мысль о еде, об одном запахе пшенной каши была противна ему.

Кухня прибыла в пятом часу ночи, когда вся батарея, вымотавшись вконец на орудийных площадках, уже отрывала землянки в крутом обрыве берега. Кухня остановилась возле огневых второго взвода. Темным пятном проступала она на снегу, пахуче дымила, рдея жарком поддувала. Не слезая с козел, старшина Скорик прокричал наугад: "Кто есть живой?" - но, не получив ответа, соскочил на землю и первым из командиров встретил на огневых лейтенанта Давлатяна. Искоса поглядывая на два мохнатых, разросшихся по горизонту зарева, старшина спросил начальственной скороговоркой:

- Где комбат, товарищ лейтенант?.. Дроздовский нужен. Где он?

- Слушайте, вы... старшина! - заговорил Давлатян, заикаясь в негодовании. - Как вам не стыдно? Вы что, с ума сошли? Где вы были до сих пор? Почему так безобразно запоздали?

- Какой там еще стыд? - огрызнулся Скорик с атакующей надменностью, давно усвоив, что прочность его положения не зависит от командиров взводов, несмотря на их лейтенантские звания. - Чего стыдите-то? Склады у дьявола на рогах, отстали... Пока ездили, пайки, водку получали... Стыдите, ровно один воюете, товарищ

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту