Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

19

Подтяни-ись, ребята! - подал в свою очередь команду Давлатян с неким училищным строевым переливом, но поперхнулся, сказал весело: - Вот, знаешь, эскимо помешало, в горле застряло! А ты тоже пожуй. Утоляет жажду, а то весь мокрый как мышь! - И, будто сахар, с наслаждением пососал комок снега.

- Ты что, любил эскимо? Брось, Гога, попадешь в медсанбат. По-моему, охрип уже, - невольно улыбнулся Кузнецов.

- В медсанбат? Никогда! - воскликнул Давлатян. - Какой там медсанбат! К черту, к черту!

И он, наверное, как в школьные экзамены, суеверно сплюнул трижды через плечо, посерьезнев, швырнул комок снега в сугроб.

- Я знаю, что такое медсанбат. Ужас в квадрате. Провалялся все лето, хоть вешайся! Лежишь как дурак и отовсюду слышишь: "Сестра, судно, сестра, утку!" Да, идиотская ерунда какая-то, знаешь... Только на фронт под Воронеж прибыл и на второй день глупость какую-то подхватил. Глупейшая болезнь. Повоевал, называется! Со стыда чуть с ума не сошел!

Давлатян опять презрительно фыркнул, но тут же быстро посмотрел на Кузнецова, словно предупреждая, что никому смеяться над собой не позволит, потому что в той болезни был не виноват.

- Какая же болезнь, Гога?

- Глупейшая, я говорю.

- Дурная болезнь? А, лейтенант? - послышался насмешливый голос Нечаева. - Как угораздило, по неопытности?

Подняв воротник, руки в карманах, он отупело шагал за орудием и, заслышав разговор, несколько взбодрился, сбоку глянул на Давлатяна; посиневшие губы выдавливали скованную холодом полуусмешку.

- Не надо, лейтенант, стесняться. Неужто схлопотали? Бывает...

- В-вы, донжуан! - вскрикнул Давлатян, и остренький нос его с возмущением нацелился в сторону Нечаева. - Что за глупую ерунду говорите, слушать невозможно! У меня была дизентерия... инфекционная!

- Хрен редьки не слаще, - не стал спорить Нечаев и похлопал рукавицей о рукавицу. - А что вы так уж, товарищ лейтенант?

- Пре-екратите глупости! Сейчас же! - сорвавшимся на фальцет голосом приказал Давлатян и заморгал, как филин днем. - Вас всегда тянет говорить непонятно что!

У Нечаева смешливо дрогнули заиндевелые усики, под ними - синий блеск ровных, молодых зубов.

- Я говорю, товарищ лейтенант, все под Богом ходим.

- Это вы, а не я... вы под Богом ходите, а не я! - с совершенно нелепым негодованием выкрикнул Давлатян. - Вас послушать - просто уши вянут... будто всю жизнь глупостями этими и занимаетесь, будто султан какой! От вашей пошлости женщины плачут, наверно!

- Они от другого плачут, лейтенант, в разные моменты. - Под усиками Нечаева скользнула улыбка. - Если в загс не затащила - слезы и истерика. Женщинки, они как - одной ручкой к себе прижимают: тю-тю-тю, гуль-гуль-гуль, другой отталкивают: прочь, ненавижу, гадость, оставьте меня в покое, как вам не стыдно... И всякое подобное. Психология ловушки и ехидного коварства. У вас-то с практикой негусто было, лейтенант, учитесь, пока жив сержант Нечаев. Передаю опыт наблюдений.

- Какое право вы имеете... так говорить о женщинах? - окончательно возмутился Давлатян и стал похожим на взъерошенного воробья. - Что вы такое подразумеваете под практикой? С вашими мыслями на базар ходить!..

Лейтенант Давлатян начал даже заикаться в негодовании, щеки его зацвели темно-алыми пятнами. Он не разучился краснеть при грубой ругани солдат или цинично обнаженном разговоре о женщинах, и это тоже было то далекое, школьное, что осталось в нем и чего почти не было в Кузнецове: привык ко многому в летнее крещение под Рославлем.

- Идите к орудию, Нечаев, - вмешался Кузнецов. - Не заметили, что влезли в чужой разговор?

- Е-есть, товарищ лейтенант, - протянул Нечаев и, сделав небрежный жест, напоминающий козыряние, отошел к орудию.

- Все-таки ты лейтенант, Гога, и привыкай,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту