Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

166

немецкий. Ничего не помню. Отдельные  слова  и  фразы,  вроде "Ich gehe in die Schule" [я иду в школу].

    Она сморщилась совсем по-мальчишески, поняв лишь эту одну сказанную  им фразу "я иду в школу", но продолжала смотреть внимательно,  вслушиваясь  в его голос, и все не отнимала легонького пальца от нижней его губы,  словно осязанием проверяла звучание чужого языка.

    - Bitte, sprich [пожалуйста, говори], - попросила она.

    - Кажется, в седьмом  классе,  -  проговорил  Никитин,  не  рассчитывая полностью, что она могла понять его, - нам  задали  выучить  стихотворение Генриха Гейне. Из учебника немецкого языка... Ты  знаешь  такого  поэта  - Генриха Гейне?

    -  Heinrich?  Heine?  -  Она  скорчила    жалобную    гримаску,    выражая недоумение, и быстро и доказательно  заговорила  что-то,  однако  тут  же, смеясь, приподнялась, показала на свое ухо, на язык, поболтала  меж  зубов языком, как это делают дети: "блы, блы, блы", и, притворно  запротестовав, ладонью зажала рот ему; она убеждала его этим,  что  говорить  сейчас  так долго на разных языках не надо, -  и  упала  навзничь,  запредельно  синея глазами, стала отыскивать  на  потолке  бабочку,  выговаривая  суеверно  и молитвенно: - Schmetterling, Schmetterling.  Lieber  Gott,  Schmetterling! [Боже мой, бабочка!]

    Она соединила кисти рук  лодочкой  перед  подбородком  и  с  осторожным вдохом и выдохом торопливо зашептала непонятные бегучие  слова,  будто  на самом деле облегченно молилась, заклинала и страстно благодарила  кого-то, может быть, случайную эту бабочку, по суеверной примете залетевшую из сада в комнату, или же после ужасной ночи необычно  тихое,  светообильное,  как радость, майское  утро,  или,  может  быть,  счастливую  судьбу  в  облике русского лейтенанта: ведь он первый защитил ее и вчера не погиб  вместе  с другим русским лейтенантом, позволившим ей и ее  брату  остаться  в  доме, занятом враждебными солдатами.

    То, что Никитин не знал, о  чем  шептала  она,  а  только  воображением силился предположить, все же ревностно  царапало  его  душу,  точно  в  ее недавних  слезах,  сочувствии  к  нему,  робкой    и    виноватой    нежности проскальзывало  нечто  ложное,  искусственное,  заранее    настроенное    на возможность защиты с его стороны в доме, где стояли озлобленные  вчерашним боем солдаты, которыми он командовал.

    -  Schmetterling,  Schmetterling,  -  шептала  она,  провожая  взглядом неслышное  порхание  бабочки  под  потолком,  а  Никитин,    уже    хмурясь, вопросительно глядел на ее лицо, оно  неуловимо  менялось,  как  тогда  на допросе: то отблеск страха,  то  чистое  выражение  надежды  появлялись  и стирались в ее взгляде, то маленькими  зеркальцами  светились  в  грустной улыбке зубы, и,  отражая  улыбку,  сине  загорались  глаза,  заблудившиеся где-то в солнечном сверкании потолка.

    "Что я делаю? Что же будет дальше? Чем это кончится?  -  в  растерянном поиске ясности думал Никитин. - Мы не знаем друг друга, но как  будто  уже знаем и не стыдимся. И она лежит рядом со мной. "Ich weib nicht, was  soil es bedeuten, dap ich so traurig bin..." [Не знаю, что это такое, почему  я так печален...] Да, да, это стихотворение  Гейне,  которое  я  вызубрил  в школе.

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту