Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

12

  клуба безоглядно освобождали его и Самсонова от унижающей бытовой  стесненности. Кроме того, он теперь  яснее  понимал  манеру  речи  фрау  Герберт,  милую медлительность ее интонации, теперь увереннее и решительнее  справлялся  с немецкими фразами -  и  было  благодатное  ощущение  заграничного  отдыха, заслуженного перерыва в работе, и не мучило разъедающее угрызение совести, что бывало дома  в  пустые  дни,  когда  не  находились  точные  фразы  на измаранном листе бумаги.

    Между тем официант ловко и быстро расставил на столе  крошечные  рюмки, на  одну  треть  наполненные  водкой,  железные  кофейники  с    изогнутыми по-восточному носиками, распространявшие шоколадный аромат кофе, маленькие фарфоровые молочники с горячим молоком, белые свежие, булочки в  корзинке, застеленной  салфеткой,  тонкие  ломтики  черного  хлеба  и    на    розетке квадратики масла, замороженные в холодильнике, покрытые капельками влаги.

    И все это: ледяная, лишенная  запаха  водка  ("Ваше  здоровье,  госпожа Герберт"),  и  хрустящие  булочки,  намазанные  маслом,    и    ветчина    на пряно-сладковатом черном хлебе,  и  ароматный  турецкий  кофе,  и  пахучие пластинки сыра - показалось Никитину вкуснейшим; и  он  почти  наслаждался какой-то бездумной физической своей легкостью, этим поздним  завтраком,  и этой  тишиной  пустого  отельного  ресторана,  и    беспрерывно    моросящим ноябрьским дождем на гамбургской улице за окнами.

          3

    - Гамбург брали, если не ошибаюсь, англичане? Но любопытно  -  развалин нигде нет.

    - Не брали, Платон, а вошли в сорок  пятом.  Предварительно  разбомбили несколько кварталов и вошли весело и нетрудно. Бомбили -  и  потом  заняли город, хотя тут им не сильно сопротивлялись. Разрушенные  кварталы  немцы, конечно, восстановили.

    Дождь не переставал, нудно сеял над Гамбургом водяной пылью, серая мгла висела в воздухе. Скользкий  тротуар  сально  блестел,  мимо  проносились, шелестели, отражались в  асфальте  отлакированные  дождем  железные  стада машин;  загорались  то  зеленым,  то  красным  светом    силуэты    шагающих человечков на указателях  светофоров,  магически  дисциплинируя  скопления мокрых зонтиков и непромокаемых плащей перед границами переходов; неоновую бледность источало кренделеобразное  "U"  над  спусками  в  метро;  тускло зеленела трава бульваров,  мокли  в  лужах  ржавые  листья,  а  по  желтым островкам листьев бродили на газонах чайки, взъерошенные, озябшие, - пахло поздней осенью, было слякотно, промозгло, дышало сырой  тяжестью  близкого моря.

    -  Есть  чему  удивляться,  -  вполголоса  говорил  Никитин,  мимолетно всматриваясь в буднично-спокойные лица прохожих. - Ходим  мы  с  тобой  по земле немецкой, откуда все началось, и, ей-богу,  не  верится,  чтобы  вот этот,  например,  добропорядочный  дядя...  -  он  взглянул  на    пожилого утомленного человека в клетчатом плаще, равнодушно покуривающего у  дверей бара тоненькую, дешевую сигарку, - чтобы этот вот дядя во всю глотку  орал "хайль" и стрелял в тебя или в меня под Сталинградом... Или вот этот? -  И он опять перевел глаза на маленького, благодушного вида немца,  приметного оттопыривающим пальто брюшком, который, выйдя из магазина,  в 

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту