Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

158

Княжко. И Никитин почувствовал, что готов ненавидеть  всех их за гибельный сегодняшний бой, за отвратительно мелкие теперь разговоры, бестолковый шум в накуренной комнате, за выражение дурного возбуждения  на потных и багровых лицах.

    "Мне надо сесть и молчать. Я сейчас сделаю  что-то  злое,  обидное  для них... Что же... Что они? О чем, о каких нелепых пустяках они говорят?"  - соображал Никитин, с насмешкой глядя на заметно захмелевшего  Гранатурова, на его огромные пальцы здоровой руки, а  тот  двигал  и  вынимал  какие-то бумаги из полевой сумки  Княжко,  взятой  Межениным  и  в  начале  поминок положенной перед комбатом на столе.

    "Что он?.. Что он там рассматривает? Какое он имеет право лезть в сумку Княжко? Я знаю: комбат не любил его. И Княжко не любил. Они только терпели друг друга. И  зачем  Меженин  показывает  Гранатурову  какую-то  записку? Откуда записка? Из сумки? Кажется, они говорят, что нужно сообщить  родным о гибели Княжко. Кто напишет письмо?.. Гранатуров? Сам? Кто?.."

    - Комбат... - глухо выговорил Никитин спадающим до  шепота  голосом  и, набрав душного воздуха в легкие, повторил тоном  неприятного  самому  себе накала: - Старший лейтенант Гранатуров!..

    Гранатуров глянул на него проникающими подозрительными  глазами,  затем тяжело спросил:

    - Что хочешь сказать, Никитин?

    - Документы...  сумку  Княжко  дайте  мне,  -  с  внезапной  твердостью проговорил Никитин. - Я сам...  напишу  письмо...  -  Он  усмехнулся,  еще силясь быть внешне спокойным, но лицо не подчинялось ему, оно ощущалось им омерзительно каменным. - У вас, комбат, письмо к родным лейтенанта  Княжко не получится. Вы... и Княжко - разные люди...

    - Сядь, Никитин, - сказал Гранатуров сумрачно.

    "Зачем я ему говорю это? К чему? - соображал Никитин,  неясно  сознавая собственную  неправоту,  и  потянул  пальцем  за    воротник    гимнастерки, скользкий, влажный от пота. - Я  свожу  счеты  после  смерти  Княжко?  Так кто... кто виноват? Гранатуров? Меженин? Ушатиков? Или я? То безумие  было сегодня... Все считали, что был  последний  бой?  И  жизнь  каждого  стала дороже? Нет, я много выпил, но я  не  так  уж  пьян.  Я  способен  думать, значит, не пьян, как это кажется Гранатурову..."

    - Сядь, Никитин, - свел брови Гранатуров и, дочитав записку, вложил  ее обратно в раскрытую сумку на столе. - То, что вы друзья были, знаю. Возьми сумку. Напиши в  письме,  что,  мол,  лейтенант  Княжко,  ваш  сын,  погиб героической смертью в боях за Берлин, - добавил Гранатуров, наблюдая,  как сумку Княжко передавали по рукам Никитину. - Покрасивее напиши. Атаковали, мол, танки. Был бой насмерть, лейтенант Княжко, раненный, не ушел  с  поля боя, самолично подбил несколько вражеских танков и  погиб  у  орудия.  Так написать надо. Погиб  как  герой.  Только  так.  Чтоб  внушительнее  было. Иначе...

    - Нет! - И Никитин, будто накрытый горячей темнотой, с  размаху  ударил кулаком  по  столу,  отчего  задрожали,  скандально  зазвенели  бутылки  о стаканы. - Нет, не так, комбат! Совсем не так!

    - Почему не так? - насторожился Гранатуров, и тень недовольства  прошла по его смуглому лицу.

    - Вранье писать?.. Красивое вранье писать о Княжко я не буду! Я  напишу так,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту