Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

156

слышите?

    И пошел по поляне, которая ныряла, покачивалась под ним, бросая его  из стороны в сторону, точно ноги не слушались, потеряли твердость земли.

    Он нашел Галю на огневой позиции. Она сидела одна под щитом  орудия  на станине, вся съежась, опустив лицо в ладони, и он сел рядом. Она тряслась, стонала, вскрикивала в освобожденной тоске неудержимых глухих рыданий.  Ее пальцы, закрывавшие лицо,  были  измазаны  кровью  Княжко,  и  сквозь  них просачивались розоватые  капельки  слез,  стекали  по  ее  тонким,  нежным запястьям в рукава гимнастерки.

    - Галя... - безголосым шепотом позвал Никитин.

    Она молчала.

    - Галя, - повторил Никитин растерянно. - Я прошу вас...

    "О чем я ее прошу? Что я говорю?.."

    Она отняла руки от влажных щек, исказив  черные  брови,  посмотрела  на него с таким брезгливым отвращением,  как  если  бы  увидела  раздавленную мокрицу на его лице.

    - Трусы, - прошептала она, заглатывая злые рыдания. - Все вы... он  был лучший... лучший из вас! Никто из вас... только он, он  один  погиб!..  О, как я вас всех ненавижу! - И,  окровавленными  пальцами  охватив  горло  и душа, задавливая слезы, вскочила и, наклонясь вперед,  пошла,  побежала  к машине, а он сидел  на  станине,  вжимая  в  казенник  грудь,  где  комком заледенело, застряло что-то тупое и жесткое, мешающее ему дышать.

    "Только он... он один!.."

    Было  тихо.  Горько  и  кисло  пахло  порохом  и  стреляными  гильзами. Потрескивая, скатывалась черепица с пылающей кровли. Горело лесничество на поляне. Оттуда медленно продвигалась группа людей: в сторону орудия  несли на плащ-палатке тело Княжко, и поодаль от  этой  группы  солдат  безмолвно колыхалась толпа пленных, подгоняемая конвоирами.

    Позади молча шли Меженин и Гранатуров.

          9

    Ему нужно было забыться,  и  он  пил  наравне  со  всеми,  не  чувствуя сивушного вкуса трофейного шнапса, только огненнее обжигало  его,  сжимало дыхание,  и  все  труднее  воспринималось  происходившее  вокруг  -  звуки нетрезвых голосов, стук бутылок и опорожненных стаканов о стол, -  и  было как-то противоестественно, невыносимо, что говор  становился  неумеренней, громче, гуще, как жарче и  гуще  становился  воздух  гостиной,  освещенной керосиновой лампой под абажуром, той самой гостиной, где вчера  ночью  еще был живым лейтенант Княжко - играл в карты, наклоняя голову с  зачесанными на косой пробор волосами,  допрашивал  немцев,  ходил,  говорил,  оправляя портупею, приказывал, задумчиво глядел на огонь камина... а сейчас  здесь, в этой гостиной, они поминали его.

    И хотя после каждого налитого стакана Гранатуров, мрачно возвышаясь над столом, произносил: "Помянем лейтенанта Княжко", - и хотя было  многолико, тесно, даже оживленно от множества людей, от  гула  участливого  хмельного объединения, не хватало чего-то главного, нужного, не восполнимого  ничем, и необоримая гнетущая пустота тоской разрывала душу Никитина. Если  бы  он сам не видел, как погиб Княжко, как, ударенный очередью из окна  мансарды, упал на колени и провел носовым платком по лбу, вроде бы пытаясь  вытереть кровь, ему было бы легче во много раз. Но память его, отуманенная  водкой, не выпускала, не высвобождала те последние

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту