Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

176

доме, где за положенный порядок отвечаю я, а не вы, гражданин Черкашин!

        Впалые щеки Усольцева натянулись, крутыми буграми вздулись желваки, он произнес «Тээк», и темные глаза сдвинулись вкось, будто ударили дядю Федора сбоку. Тот, с желчной скорбностью подбиравший беззубый рот, неудобно устроился в кресле, старческие пальцы его нетерпеливо оглаживали лоснящиеся подлокотники, выдавая явную раздосадованность тем, как ведется разговор Усольцевым. И почемуто появилась мысль, что он, дядя Федор, привел участкового, а не участковый захватил его по делу службы.

        – Ну, Федор, что скажешь? – произнес с тяжелым недовольством Усольцев, которого крайне взвинчивали неподатливые ответы, балагурство Максима и молчаливая отстраненность дворника.

        Дядя Федор заерзал, в груди его захлюпало, он откашлялся, проглотил мокроту, отчего его немощная шея сделала натужное птичье движение, проговорил тонкой сипотцой:

        – Посторонние люди бывают тут. Чегото уносят иногда… в газетку завернутое. Может, картинки, вон их сколько… – Он повел из стороны в сторону остреньким подбородком. – А может, кувшины какие или еще чего. Нехорошо это. А то молодежь приходит, скубенты. Так эти, видать, напьются, ночью песнями пошумливают, а во дворе и непотребства творят.

        – Какие непотребства? – пасмурно спросил Усольцёв.

        – Да надысь… Поймал одного, кудлатого. На стену гаража без стеснения нарушал… Воот.

        Максим засмеялся своим журчащим пульсирующим смехом.

        – Восхитительный донос! Но я к вам не в претензии, дядя Федор! – И тут же с омерзением перекривился и позволил себе сказать без умеренного гнева: – Пренеприятнейший вы человек, товарищ дворник! По вашему жить – это к месту врать и предавать. Сподобились. Благодарю.

        – Как так врать? – Дядя Федор взъерошенно заелозил в кресле, его сухонькое песочного цвета личико вмиг озлобилось каждой морщинкой. – Посторонних людей у себя привечаете? По какому праву? Для какой такой корысти? Кто такой этот гражданин посторонний, раненый? Почему ночью к вам пришел? Да еще с женщиной? Дворник я! Мое дело – чтоб порядок, а не против!..

        – Образцовый вы были надзиратель, дядя Федор, – печально похвалил Максим. – Но в вашу тюрьму я не хотел бы…

        Дядя Федор привскочил в кресле, вскрикнул:

        – Чегоо? Ах, тыи… Я по уставу исполнял!..

        – А ну погоди глупить, Федор, – смирил его Усольцев, и казавшиеся недвижными в запавших глазницах твердые, без блеска глаза его запоминающе измерили Александра, как если бы только сейчас он заинтересовался им вблизи.

        «Вот оно… об этом я подумал, едва они вошли», – промелькнуло у Александра, ощущавшего среди разговора боковое внимание Усольцева, хотя тот не смотрел на него.

        – Гость будете? Из госпиталя?

        – Да.

        – Ранен? Долечивались?

        – Да.

        – Не понял.

        – Открылась рана. Залечивал.

        – Приезжий?

        – Нет.

        – Москвич?

        – Да.

        – Не понял.

        – Москвич. Я сказал ясно.

        – Значит, в Москве проживаете? И прописка в столице?

        – Да.

        – Разрешите ваши документы. Прошу паспорт.

        Они встали одновременно – Усольцев с табуретки, Александр с дивана. Участковый был на голову выше его, шире в плечах, костистая фигура, стриженная

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту