Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

152

строгая, тоже пошла  к  поляне позади Гранатурова, догоняя его.

    "Она - зачем? Почему он не один?" -  мелькнуло  в  голове  Никитина,  и чугунная болезненная тоска сдавила его всего.

    И чем ближе они подходили, тем четче он различал их  лица:  смуглое,  с длинными косыми бачками Гранатурова,  напряженное,  нацеленное  чрезмерным вниманием в толпу солдат, и тонкое,  сразу  ставшее  чужим,  преображенным лицо Гали, поднятое в ожидании страха и муки.

    Вглядываясь и не  найдя  среди  солдат  знакомую  фигуру  Княжко,  она, наверное, особым женским чутьем мигом ощутила что-то неладное, случившееся здесь, и видно было, как она ускорила шаги, прижимая, будто в удушье, одну руку  к  горлу.  И    Никитин,    стиснув    зубы,    почувствовал,    что    ее несоглашающийся разум еще не воспринял всего, еще боролся с тем, что стало бесповоротной явью.

    -  Где  Княжко?..  Где  Княжко?  -  закричал  Гранатуров,  подбегая    к раздавшейся толпе солдат,  его  темные  глаза  изумленно  выкатились,  он, видимо, не предполагал увидеть то, что увидел отчетливо и реально, рот его по-львиному раскрывался, и он обрывисто повторял: - Почему Княжко?  Почему Княжко? Каким образом? Ты что молчишь, Никитин? Как это случилось?  Здесь? Насмерть?..

    - Потом, комбат, ради бога...

    Никитин  еще  выговорил  это,  не  узнавая  собственного,  перетянутого железной петлей голоса. В то мгновение он  не  знал,  что  может  ответить Гранатурову, и не знал, что может ответить Гале,  уже  подошедшей  к  краю плащ-палатки и как-то нетвердо, с прижатой рукой к  горлу,  остановившейся перед изголовьем Княжко. Никогда в  жизни  он  не  видел  такой  мраморной белизны лица, такой смертельной неподвижности в блестящих сухостью глазах, такой вороненой черноты волос из-под пилотки, крылом закрывшей белизну  ее щеки. Рядом вместо Никитина сержант Меженин  нехотя  и  хмуро  рассказывал Гранатурову, потребовавшему объяснений, подробности последних минут  жизни лейтенанта Княжко до автоматной очереди  из  окна  мансарды,  а  Галя,  не размыкая бескровных  губ,  не  задав  ни  одного  вопроса,  все  омертвело молчала; она не слышала ничего, неузнаваемая в своей закованной  стылости, глядела на планшет, на кобуру пистолета, снятые с Княжко,  которые  держал Меженин как доказательство его  гибели.  Потом  судорога  внутренней  муки прошла по ее губам, и она со  стоном  опустилась  на  колени  у  изголовья Княжко, мелко дрожащими  пальцами  потрогала  его  измазанный  кровью  лоб (зачем в момент смерти он вытер его платком?), пощупала то место на груди, куда вошли пули, и отклонилась,  выпрямилась,  не  подымаясь  с  колен,  с зажмуренными веками, подставив лицо чему-то  бесповоротно  настигшему  ее, непоправимо и окончательно понятому ею.

    - Галя... - хотел позвать Никитин, но голос не подчинялся  ему,  и  он, кривясь, лишь останавливающе толкнул в плечо Меженина.

    Меженин замолк на полуслове, из-за плеча мутно  покосился  на  Галю,  и Гранатуров  и  Перлин  одновременно  повернули    головы    по    направлению сумрачного  взгляда    сержанта.    Перлин,    раздавленный    случившимся    и присутствием  здесь  женщины,  этого    молчаливого    младшего    лейтенанта медицинской службы, потерянно замялся,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту