Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

151

юное, какого никогда не видел. И почувствовал, как что-то душит его, застревает в  горле,  что  он  сейчас  заплачет  или засмеется от тоскливой боли, от несправедливости того, что свершилось,  от отчаянной утраты самого себя.

    Это выражение на мертвом лице Княжко  ничего  не  имело  общего  с  тем выражением аскетической спокойной воли, которое подчиняло ему  людей,  оно было обращено в увиденное им в последний миг  мирное  прошлое  -  с  иными бывшими когда-то тихими обязанностями, с шуршанием книг, с дымящимся после дождя асфальтом возле школы, - в то детское, ясное,  забытое  на  войне  и Княжко, и им, Никитиным, как забыт был и голос  матери.  Но  Княжко  редко говорил о прошлом,  и  это  мальчишеское  выражение  придавали  его  лицу, наверно,  светлые  волосы,  неизменно  зачесанные  на  официально-взрослый пробор, а теперь косым уголком сбитые на бледный висок, сбитые, видимо,  в тот момент, когда, обожженный очередью в грудь, он  упал  на  колени,  для чего-то платком проведя по лицу.

    - Товарищ лейтенант...

    "Что? Кто? Зачем это меня зовут? Кто это? Меженин?"

    - Товарищ лейтенант... Комбат приехал...

    "Комбат? Откуда приехал? Какой комбат?"

    Вокруг сгрудился расчет орудия,  подавленно-угрюмые,  молчаливые  люди, незнакомо-притихшие  близ    дохнувшей    смерти,    в    не    просохших    еще гимнастерках, грязь размыта потеками пота  на  щеках,  маленький  наводчик Таткин ненужно мял у живота пилотку, в вытянутой шее, в немигающих  глазах Ушатикова застыло удивление перед тем, что всегда уму непонятно было (ведь еще команды лейтенанта в ушах  звучали,  еще  помнилось,  как  он,  живой, гибкий и здоровый, с платком по поляне шел), а Меженин  и  этот  пехотинец Перлин уже расстилали плащ-палатку, и Меженин с  мрачной  и  бессмысленной аккуратностью  все  расправлял  ее  по  траве,  выпрямлял  уголки,  словно озабоченный тем, чтобы Княжко на  ней  удобно  было.  И  это  он  говорил, разминая плащ-палатку, не глядя на Никитина:

    - Комбат приехал, товарищ лейтенант.

    - Кладите его, - сказал вполголоса Никитин. - Кладите на  плащ-палатку. Понесем к орудию.

    "Что я скажу Гранатурову? Рассказывать, как случилось?  Повторять  весь бой? Странно - Гранатуров и  Княжко  не  были  друзьями,  -  подумал  вяло Никитин как о чем-то  лишнем,  сложном,  ненужном  сейчас,  отвлекающем  в сторону от немыслимой и страшной простоты. - Да,  да,  Гранатуров  жив,  а Княжко убит..."

    И Никитин посмотрел туда, куда не хотелось ему смотреть.

    Да, он все-таки не выдержал, не высидел в медсанбате и приехал, не зная о конце боя, старший лейтенант Гранатуров, как  приезжал  в  район  Цоо  и вчера ночью в батарею.  Его  роскошный  трофейный  "опель",  неделю  назад взятый на улицах Берлина, игрушечно поблескивал светлым лаком и стеклами в конце поляны, где начиналась, вероятно, лесная дорога, метрах в пятидесяти за позицией орудия. И сам Гранатуров,  вылезший  из  машины,  огромный,  с толстой в бинтах кистью на марлевой перевязи, крупными шагами шел сюда,  к замеченной им издали группе людей на поляне.  И  тут  следом  за  комбатом вылезла из "опеля" Галя, захлопнула дверцу, сказав что-то шоферу, оправила пилотку на черных волосах и, по обыкновению

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту