Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

150

сразу  очнуться  даже  тогда,  когда  чья-то  рука захватом стиснула его сжатые в кулак пальцы, которыми он во  время  команд бессознательно бил по стволу сосны, ободрав, изранив их в  кровь.  Меженин стоял перед  ним  весь  потный,  черный  от  газовой  копоти,  одни  глаза воспаленно краснели из очерченных гарью ресниц, отрезвляюще стискивал  его кисть, говорил угрюмо и тихо:

    - Снаряды кончились, лейтенант. Ни одного снаряда. Пошли туда.

    - Что?  Кончились?  -  не  дошло  до  Никитина  сквозь  темную  пелену, окутавшую сознание. - Как кончились? Убит? Княжко убит?

    Он дрожал, ноги у него подгибались.

    - Пошли, лейтенант, -  повторил  Меженин  и,  опустив  глаза,  медленно двинулся куда-то в отяжеленную сумеречную тишину поляны, заполненной дымом пожара...

    "Снаряды кончились? Там Андрей... К Андрею! Убит? Убит?.."

    На поляне, впереди за дымом, в жарком безмолвии  без  единого  выстрела извивалось пламя, горело лесничество, справа и  слева  от  пожара  звучали весело-злые голоса пехоты, видимо, обрадованной своему завершенному броску к  дому,  нереальные  осколочные  звуки  существ  с  другой  планеты,    не понимающих, что случилось, никогда не неимущих того, что случилось  сейчас в мире. А там, перед этим лесничеством, на  поляне,  уже  несколько  минут лежал Княжко, опрокинутый огнем автоматной очереди в упор, и  вокруг  него уже витало безвозвратно короткое и беспощадно тупое слово "убит".

    "Княжко убит? Андрей убит? Да это невозможно.  Это  ложь!  Это  ошибка! Кого угодно могло убить, только не его! Только не его!"

    Мутная пелена покрывала сознание Никитина, и  он  еще  не  очнулся,  не пришел в себя, когда шатко, как против течения, подошел  и  неясно  увидел сначала не лицо, а тело Княжко в  том  неловком  положении,  с  подогнутой головой к руке, притиснувшей к груди окровавленный платок, будто  скрывал, загораживал от людских глаз  тот  удар,  который  нанесла  ему  смерть.  И зачем-то  Перлин,  этот  командир  роты,  сохранявший  своих  людей  около проклятого лесничества, в старой и  нелепой  "заговоренной"  плащ-палатке, сидел  на  корточках,  расширяя  сбавленным  дыханием    ноздри    неприятно приплюснутого носа. Тихонько вынул он из безжизненной руки Княжко  платок, окрашенный цветом гибели, старательно ощупал  его  грудь  крепкими  куцыми пальцами  и,  обтерев  пальцы  о  траву,  поднял  на  Никитина    угольные, по-собачьи виноватые глаза и отвел их  вкось.  Низкорослый,  сильный,  как сама жизнь, он привстал,  закряхтел,  сказал,  кажется,  умеряя  насколько можно огрубевший от пехотных команд голос: "Двумя  пулями  сразу...  около сердца", - и Никитин при виде беспомощной позы Княжко,  платка  на  траве, чувствуя, что может ударить Перлина, эту саму жизнь, сохраненную в  грубой оболочке плоского лица, этого вдавленного посередине носа, луженого  баса, крикнул со злобой и ненавистью!

    -  Слушайте  вы,  старший  лейтенант!  Снимайте  ко  всем  чертям  свою заколдованную плащ-палатку! Его надо на  плащ-палатку...  Быстро,  говорят вам!

    И с колотившей все тело дрожью наклонился к  голове  Княжко,  осторожно двумя руками повернул его лицо, бледное,  забрызганное  кровью,  отрешенно спокойное и до непонятности

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту