Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

117

с Платоном, чем судить правильно с другими. На всю жизнь запомнил фразу моего отца.

        – Зачем тебе старая цитата?

        – Война не кончилась. А если уж… тогда так: лучше ошибаться с фронтовыми ребятами, чем судить правильно с тыловой сволочью. Значит, я в кабинете твоего отца? Кто он?

        – Артист. Очень известный. Почему ты так смотришь? Какое сейчас это имеет значение?

        – Да нет. Я в твоей квартире.

        – Он на гастролях с театром в Красноярске. Я хотела, чтобы ты был в моей комнате, но Кирюшкин осмотрел квартиру и приказал своим ребятам, чтобы тебя положили здесь, подальше от входной двери. Он сказал мне, так будет подальше от посторонних глаз. Ответь, Саша, прямо – тебе чтото грозит после этой драки?

        Со стиснутыми зубами Александр взглянул на Нинель наигранно открыто:

        – Не надо об этом. И зачем тебе знать это дурацкое мужское дело? Оно не для тебя. А знаешь, у тебя такие сказочные нежные губы… Можно? – сказал он, стараясь удержать голос на шутливой ноте, и не без усилия приподнялся на локте, не целуя, а только косвенно прислоняясь к уголку ее рта, после чего упал затылком на подушку, приближая глаза Нинель взглядом.

        – Как тебе помочь? – спросила она, наклоняясь к нему. – Я чувствую, что тебе больно. Тебе не по себе? Но понимаю… вида ты не хочешь показывать. И всетаки, как же быть с врачом? Где его нам раздобыть? Я видела твои раны. Это серьезно. Тебя знобит, да?

        И, стараясь удержать подобие бодрости, он ответил ей несомневающимся тоном:

        – Насчет врача я чтонибудь придумаю, как только придут ребята. Знаешь, Нинель, пришла идея. Неожиданная, правда, но полезная. Я не пил водку после Сталинграда. Даже отвык от ее запаха. У тебя есть чтонибудь крепкое? Ты, кажется, сказала – спирт?

        – Да, есть и водка. Ты хочешь, Саша?

        – Ну, может быть, стоит побороться с ознобом. Зато мы устроим маленькую пирушку в честь того, что у меня появился ангелхранитель. Как ты смотришь на то, если мы гульнем немного? И я произнесу тост за то, что лучшего в мире ангелахранителя мне не надо.

        Нинель ответила, понимая, что нужно улыбнуться ему:

        – А я буду молчать. Надо быть безгласным в добром деле.

        Она вышла, а он, глотая стон, взглядом проводил ее до двери. Он сознавал, что она чувствует его фальшивое бодрячество и, ни словом не возражая ему, не хочет создавать обстановку беспокойства, хотя и было неясно ей, что произошло, как случилась эта драка и почему неприятный Кирюшкин привез его к ней, прося об убежище.

        «Дорогая мама, – вертелось в его голове, все время повторяясь нескончаемой каруселью. – Дорогая мама, дорогая мама… Не мог зайти и предупредить… и даже позвонить. Знакомые фронтовые ребята, которых встретил на вокзале, предложили с ними поехать на несколько дней в Ташкент за продуктами… Как я могу так глупо обманывать ее? Чушь! Глупость! Идиотизм! Но что делать? Как успокоить ее? Если она узнает, что случилось со мной, она не выдержит. Дорогая мама, дорогая мама… у меня есть деньги, я приеду с продуктами, привезу фрукты… Неужели я могу так врать матери? Но ничего не могу придумать, не могу… Разумно ли позвонить отсюда, из квартиры Нинель, сказать, что я звоню с первой станции от Москвы… Что со мной

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту