Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

148

    За два года войны, с тех пор как на Днепре  Княжко  пришел  в  батарею, Никитин не замечал ни оттенка, ни намека на сомнение, на нерешительность в нем, и то, что говорил он  сейчас,  было  одной  гранью  правды  или  всей правдой, которую мог  бы  понять  Никитин,  если  бы  нетвердость  решения присуща была Княжко, как свойственна была  подчиняющая  ему  людей  прямая сила, соединенная как бы с легким высокомерием.

    - Что ты предлагаешь? - спросил Никитин. - Не понимаю... Что?

    - Стой! Никому не стрелять!  Пехота!  Перлин!  Ни  одного  выстрела!  - прокричал Княжко, поворачиваясь к Перлину, подле которого тонким столбиком покачивался младший лейтенант Лаврентьев с яблочными пятнами на  щеках.  - Слушайте, Перлин, ни одного выстрела. Они и так сдадутся, Перлин! Стрелять только по моему приказу! Только по моему!..

    И после того как он скомандовал это, все стало прежним в облике Княжко, только лицо не утратило прозрачной бледности. Он  провел  рукой  по  ремню знакомым жестом, чуть прямее над лбом поправил  пилотку  и,  нахмурившись, зачем-то вынимая на  ходу,  носовой  платок  из  кармана,  слегка  заметно прихрамывая, пошел напрямую от орудия к крайним  соснам,  последним  перед поляной. Там, уже ясно видимый в  яркой  прозелени  травы,  он  решительно поднял платок над головой и, помахав им, закричал что-то на немецком языке - несколько фраз, отделяя их паузами. Никитин понял  едва  ли  три  слова: "нихт шиссен" и "юнге", но  совсем  не  предполагаемое  и  отдающее  жутью действие Княжко, его приказ не продолжать неравный бой с засевшими в  доме немцами, то, что казалось одной гранью правды или  всей  правдой,  было  и бессмысленным риском, и выходом из безумия, которое тем же безумным  шагом своего  трезвого  разума  хотел  прекратить  Княжко,  не  выдержав    этого животного вопля немцев, вызванного двумя  выстрелами  орудия  по  окнам  в упор.

    - Что делает? Куда пошел? Ку-уда-а? Лейтенант!..

    Перлин ожег черными глазами Никитина, метнулся своей квадратной фигурой сбоку орудия; треща по сучьям сапогами, подбежал к штабелю  дров,  схватил растерянно-испуганного Лаврентьева за портупею, затряс его, закричал ему в лицо:

    - Быстро! По цепи! Чтоб ни одного выстрела! Душа из тебя вон! Ну!..  На крыльях лети!

    И яростным толчком, взбешенный собственным бездействием, сдвинул  дулом ракетницы с мокрого лба  расколотый  козырек  фуражки,  снова  бросился  к Никитину, перескакивая корневища кривоватыми ногами.

    - Лейтенант, лейтенант! - Он почти ударил ракетницей по локтю Никитина, показал на поляну. - Он что? Ангел у вас? Святой? Да кому это нужно?

    Но Никитин не ответил. Он чувствовал определенно одно:  то,  что  делал сейчас Княжко, мог сделать только Княжко, и ни Перлин, ни он, Никитин,  ни Меженин, ни командир батареи Гранатуров не в силах были бы его остановить, изменить его решение - он знал это.

    Выстрелов не было.  Воющие  крики  людей  не  затихали  в  лесничестве. Княжко, невысокий, узкий в талии, спокойный с виду, сам теперь похожий  на мальчика, шел по поляне, размеренно и гибко  ступал  сапожками  по  траве, размахивая носовым  платком.  Он  выкрикивал  отчетливые  немецкие  фразы, прикладывая руку ко рту, чтобы яснее

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту