Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

147

парочку, милые!..

    - Никитин! По окнам,  два  снаряда!  -  приказал  Княжко,  на  лбу  его просеклась морщинка гнева, и он бросил вскользь Перлину: -  Прошу  вас  не вмешиваться в стрельбу. И не кричать без толку! Иначе я прекращу огонь.

    - Командуй, лейтенант, командуй!  -  сипел  Меженин,  не  отрываясь  от прицела, и вновь правое плечо его наготове поднялось  в  неуловимо  мягком ожидательном скольжении руки, легшей на спуск. - Командуй, лейтенант!..

    Он, ни разу  не  оторвавшись  от  прицела,  с  тончайшей,  молниеносной быстротой как будто чутьем угадывал последовательность стрельбы и  торопил самого себя,  Никитина,  весь  расчет,  едва  успевавший  следить  за  его готовностью по одному лишь поднятию плеча.

    - По окнам! Два снаряда, осколочным!..

    Разрывов не было видно. Два  снаряда  разорвались  внутри  дома,  тяжко тряхнули, подкинули его рассыпавшимся звоном. Клубы палевого дыма вывалили из окон первого этажа, и вдруг воедино слитый  страшный  вой  человеческих голосов вырвался оттуда. Он  вырвался  из  задымленных  нижних  окон,  вой предсмертного отчаяния и обреченности, потом врезались в этот вой  команды на немецком языке, одиночные выстрелы в пределах дома, и Никитин с ознобом по спине представил, что наделали  там  эти  два  осколочных  снаряда,  со снайперской точностью выпущенные Межениным.

    -  Командуй,  лейтенант,  командуй!  -  повторял  безумно,    неудержимо Меженин, выхрипывая после каждого выстрела короткие  горловые  звуки,  как при рубке топором. - Еще два снаряда! Еще! Командуй!..

    Вой в доме не утихал.

    - Что они там? - пробежало слабым ветерком по расчету.  -  Плачут,  что ли? Кричат, а?

    И Никитин увидел бледное, передернутое  страданием  и  удивлением  лицо Княжко, теребившего в  руках  прутик,  поодаль  лицо  младшего  лейтенанта Лаврентьева,  с  зажмуренными  глазами,  зажавшего  ладонями  уши,  увидел Перлина, который с  криком  и  даже  хохотом  удовлетворенного  злорадства взмахивал ракетницей, раскрыливая плащ-палатку, и строевой голос  его  бил по слуху Грубым матом: "Сдаются, гады, сдаются, так их!.."  -  и  тут  же, глянув на дом, Никитин  поймал  зрением  что-то  белое,  лоскутом  материи порхнувшее в окне и  вроде  бы  тотчас  срезанное  кем-то  изнутри  глухим выстрелом. Это белое мелькнуло, пропало, но крик скопленных ужасом голосов рвался мутной волной из  окон,  то  стихая,  то  нарастая,  как  бывает  в охваченных пламенем и запертых домах во время пожара.

    - Хрен вам сдаются, хрен  сдаются!..  -  выговорил  обрывисто  и  сипло Меженин, все не отрываясь от прицела. - Убрали белое,  платочком  махнули! Командуй, лейтенант, командуй! Еще пару осколочных туда! Шашлык из  них... Кучу дерьма из них... Заряжай, говорю!

    - Стой! Ни одного снаряда! - крикнул Княжко и, швырнув прутик,  подошел к Никитину, мертвенно-бледный, упрямо  сосредоточенный,  быстро  заговорил перехваченным  возбуждением  голосом:  -  Слушай...    Это    же    наверняка мальчишки. Такие, как тот убитый...  мальчишки!..  Не  умеют  же  воевать. Похоже, мы  в  упор  расстреливаем  их!  Белый  флаг  выкинули  и  убрали. Вервольфы или гитлерюгенд... Сомневаются,  пощадим  ли  мы  их.  Боятся  в плен... Стой, не стреляй!

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту