Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

66

перепуге спину актера.

        – Ну, старшина, ну боксер, контузил голосовыми связками бедного парня! Твердохлебов, знаете, в «катюшах» служил. Уверяю вас, Нинель, ваш друг заикаться начнет от испуга! А ведь Миша только пошутил.

        – Ужасно грубо… я не знаю, как это назвать! Неужели вам не совестно то и дело применять свою силу! Вы чувствуете себя хозяевами жизни, да? Перестаньте веселиться, это пошло!

        Он увидел ее ставшее неприязненным лицо и сказал с примирением:

        – Перестаю. Вы сказали, Нинель, – мы хозяева жизни? А что? Вполне возможно и справедливо.

        – Вы – хозяева? Это интересно! – Ее темные разъятые любопытством глаза вплотную придвинулись к его лицу, и он утонул в глубине блестящих зрачков.

        – Интересного тут мало, но за войну у многих из нас клыки и когти выросли.

        – Вы в этом уверены? Волчата превратились в волков?

        – Может быть.

        – И что же вы будете делать?

        – Никто из нас не намерен давать себя в обиду.

        Она отклонилась к спинке дивана.

        – Господи, каким образом? Почему этот Миша пострижен, как арестант или уголовник?

        – Что это значит?

        – Ну, как арестантов и уголовников стригли в России. Во времена Достоевского.

        Он слегка покривился.

        – Нинель, вы допускаете обидные вещи.

        – Я вообще глупая баба.

        Он сделал попытку улыбнуться.

        – Вы подобны ветви ивы, как сказал Эльдар.

        – Перестаньте. Я знаю, что у меня хорошо и что плохо.

        – Так вот. Он пострижен потому, что ранен в голову. И его лечат. Как лечат – не знаю. Парень он – честнейший!

        – А вы?

        – Что я?

        – Да и вы как будто не такой уж плохой парень, – сказала она с насильственным смехом. – И вам здесь нравится? А ради чего нам надо быть в этом бедламе? От одного патефона с ума сойти можно! Пойдемте лучше танцевать, а?

        Он запротестовал:

        – Нинель, не вижу в этом топтании смысла.

        Она сказала, почти прикасаясь губами к его губам, глядя ему в глаза смеющимся взглядом, в котором была непроглядность осенней ночи:

        – А может быть, со мной будет немножечко лучше. Представьте, что я с другой планеты и коечему научу.

        – Да, такие ивы наверняка бывают с другой планеты, – пошутил он, чувствуя озноб на спине от ее близкого дыхания, от черной близкой глубины ее блестящих глаз.

        Он плохо осознавал, что говорил, что делал в эту минуту, но когда взял ее руку, смуглую, податливую, поразился ответной ласковости длинной сильной кисти. Он сжал ей пальцы и, не выпуская их, поднялся с дивана, самоуверенно притянул ее к себе так резко, что она грудью придавилась к его груди, откинув голову, спросила ослабевшим голосом:

        – Что вы делаете?

        – Пойдемте, хотя бы на улицу. Походим, посмотрим на звезды. Этот патефон превратит нас в идиотов.

        – Нет, Александр, я не люблю смотреть на звезды, – прошептала она. – Идемте ко мне.

        – К вам? Куда?

        – Я недалеко живу.

       

* * *

       

        Они выбежали из парадного во двор на свежий ночной воздух, и он, в темноте видя скользящий блеск ее глаз, так сильно и нетерпеливо обнял ее, так жадно нашел ее приоткрытый дыханьем рот, что оба пошатнулись, едва не упали, потеряв равновесие.

        – Да ты просто с ума сошел! – выговорила она, смеясь,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту