Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

143

после того, как впервые был получен он в день окончания  военного училища, подумал: "Он еще недавно из школы".

    - Мальчишка, - сказал Княжко с задумчивой неопределенностью.  -  Откуда он, интересно? Из городка? Как считаешь, Никитин?

    - Может быть.

    - Подох гитлерчонок, а дерьмо несусветное носил в  карманах,  -  сказал Перлин и, подержав непригодные вещицы, бросил их на  труп  немца.  -  Даже часов нет у мальца.

    - Ох и необтесаны вы, офицер пехоты, - проговорил Княжко, и  глаза  его сердито вспыхнули, торопя Перлина. - Ну, вперед! Ведите вперед к  позициям своей роты, старший лейтенант!

    Никитин  молчал.  Он  не  любил  задерживать  внимание  на  убитых,  на разглядывании их поз, порой чудовищно неудобных,  безобразных,  отмеченных навечно застывшей  мукой  или  последней  борьбой  за  жизнь,  не  выносил разглядывания    их    лиц,    искаженных    предсмертным    удивлением    перед законченными страданиями,  со  стеклянно  выпученными  глазами,  каменными усмешками,  мнилось,  над  живыми,  или  иногда  успокоенных    осмысленным отчаянием выбранного предела, поманившего в страшное, но пустынное  ничто, откуда уже никто не стрелял, и Никитин не терпел  хвастливых  утверждений, что к этому нетрудно привыкнуть: вид чужой смерти предупреждающе напоминал о незащищенной хрупкости собственного существования на  войне,  беспощадно приближал, суживал круг вероятности, которая не имела границ только раз на войне - в первом бою.

    "Для того немца был первый бой, - думал Никитин, шагая рядом  с  Княжко следом за Перлиным. - Он понял, что такое жизнь и что такое  война,  когда побежал от опушки под нашими выстрелами. Автомата тогда, наверное, у  него не было. Он убегал от смерти и бросил  оружие,  как  ненужную  игрушку.  И все-таки почему я думаю об этом?"

    И чем ближе подходили к хлещущей спереди пальбе,  к  железному  гудению пулеметного ветра, чем пронзительнее ударял по слуху свист  очередей,  тем холоднее, тошнотнее становилось на душе  Никитина.  Ему  в  тысячный  раз, гарантированный одной верой в везение, приходилось перебарывать себя  там, где над "или -  или"  ненавистно  и  всесильно  господствовал  заостренный топорик рокового случая,  но  после  оборванного  боя  с  самоходками  это чувство сближения с опасностью было особенно неприятным, и, чтобы подавить новое ощущение  морозящего  холодка  в  груди,  он  посмотрел  на  Княжко, стараясь угадать, испытывает ли он  сейчас  нечто  похожее,  унизительное, мерзкое, как позыв необлегченной тошноты.

    А Княжко шел, легко ставя сапожки, переступая  корневища  сосен,  брови его озабоченно хмурились, и  невозможно  было  понять,  о  чем  думает  он сейчас.

    - Здесь! Стоп, артиллеристы! - скомандовал вдруг Перлин, останавливаясь в зарослях. - Гляди вперед! Отсюда из кустов все видать!  Здесь  и  орудия ставить надо. Вон где они засели! Бронетранспортер  за  сараем.  Слева  от дома.

    - Только вот что, - сухо сказал Княжко. - Прошу не указывать, как и где ставить орудия. Сами разберемся. Далеко ваш капэ?

    - Рядом было. Давай сюда, лейтенант, за штабель дров.  Там  заместитель мой оставался. А! Здесь везде один выбор, везде может в морду  клюнуть!  - отозвался Перлин.

    И, согнувшись,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту