Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

58

как чайную посуду. Здесь – терпение. В норме, конечно.

        – Так бы и врезал ему по фронту, чтобы заикал от радости, – сказал обещающе Твердохлебов, огромными пальцами пытаясь ухватить и никак не ухватывая папиросу в портсигаре. – Тыловая крыса в прическе. Туда же еще прет, антиллегентская витрина небитая.

        Кирюшкин похлопал Твердохлебова по его просторной спине, счел нужным пошутить, чтобы снизить накал:

        – Сократи свои речи, Миша. В старых романах писалось приблизительно так: он засучил рукава и много раз кряду залепил ему по морде. Рукава не засучивай, а пей водку и закусывай бутербродами. Не подставляться! – повелительно сказал он, закуривая. – Но… и не изображать простодушное народонаселение. Палец в рот никому не класть – до ушей сгрызут. Но и держать знамя вольных рыцарей духа, свободных как ветер! Где они, женщины с безоблачным взором? – сказал он уже иным тоном, обводя дерзко прищуренными глазами комнату.

        Он нашел Людмилу в группе танцующих: весь грознососредоточенный, с усердным щегольством, ее вел, подчеркивая па «танго», то мелкими, то крупными шагами, пожилой человек с толстыми, брезгливо взъерошенными бровями, с клетчатой бабочкой и в клетчатых брюках, кажется, художник, хозяин квартиры. Кирюшкин сказал:

        – Вот еще один интендант. Возможно, заправский кавалер. Но – дряхлолетний. Того и гляди из штанов выпрыгнет. Смотрю на него с чувством глубокого сожаления и скорби. Но – прыток…

        – Ты чтото шпаришь сегодня покнижному, как Эльдар по Корану, – сказал Александр.

        – Эльдар показывает пример, – отшутился Кирюшкин. – Читал всю ночь классику, чтобы поумнеть и понежнеть. А потом учти, дорогой Сашок, я ведь книжник. И бывший скубент, как говорили извозчики в прошлом веке. Кстати – с Эльдаром были на одном курсе. Как фронтовик был легко принят на первый курс ЭМГЭУ, но ушел через полгода на вольную жизнь. Тебе это понятно?

        – Не могу ответить.

        – Да это и не имеет значения. Я да, наверно, и ты стали за войну вольными птицами. Так, что ли? Хозяевами своей судьбы. Несмотря на приказы, подчинение и прочее. Согласен?

        – Пожалуй.

        – Так полетаем еще вольными птицами.

        Кирюшкин говорил все это беспечно, держал под руку Александра, направляясь с ним к толпе, топтавшейся вокруг патефона, затем отпустил его, наставительно сказал:

        – Действуй, Сашок, – и направился к Людмиле. А ее, послушную, заметно побледневшую от волнения, поворачивал и вращал со свирепым упоением художник в клетчатых брюках, клетчатая бабочка его болталась, как уши на жилистой шее.

        – Извините за вторжение, Евгений… мм… Григорьевич, – утонченновоспитанно произнес Кирюшкин, задерживая их танец знаком руки. – Мне необходимо конфиденциально поговорить с Людмилой. Надеюсь, Евгений Григорьевич, вы меня простите за столь несветское вмешательство.

        «Он серьезно или это вежливая издевка, какоето актерство? – подумал Александр. – Нет, этот парень не так прост. Вчера он показался мне отчаянным артиллеристом, уверенным в себе фронтовым старшим лейтенантом, которому после войны и море по колено, а сейчас – это чистый тыловой мальчик, чересчур модный в этом черном пиджаке и белых брюках. Как он ловко и красиво произнес „столь не

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту