Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

57

бровях страх и презрение.

        «Да, конечно, – подумал Александр с колючим холодком в душе, – да, воевали мы и победители мы. А рядом с нами они, невоевавшие, не чувствуют свою близость к нам, хотя почти наши одногодки. Но я и не хочу фальшивого внимания этих девочек и мальчиков. Мы как будто из разных стран. Как будто мы разной крови. Мы – чужие».

        И чувствуя это, все более убеждаясь в том, что после возвращения в Москву его уже перестало что либо особо поражать в новой жизни, он с сожалением на секунду подумал о желании примирения всех, кто, не зная один другого, зажегся злобой, но только сказал безразлично:

        – Слабак оказался. Мышь.

        – Кто? – спросил молоденький студент с нервным взглядом. – Вы кого имели в виду?

        – Пиджак. – И заметив на пареньке затсрханный пиджачок, сидевший на нем както неуклюже, косо, Александр добавил: – Тебя не имел в виду. Говорю о светлых пиджаках тылового предназначения, сшитых в папиных ателье.

        – А ваш Кирюшкин? Ему можно?

        – На нем пиджак черного цвета, сшитый не в ателье. Он завоевал и фрак, мальчик.

        Возле передней образовалась толпа из студентов, раздавались взбудораженные голоса, среди которых выделялись возмущенные вскрики маленькой брюнетки: «Это невыносимо! Нас оскорбляют! Над нами издеваются!»

        И водоворотом крутились вблизи толпы танцующие, с мимолетным любопытством прислушиваясь к голосам.

        В это время к столу подошел Кирюшкин, тихонько напевая: «На палубу вышел, а палубы нет», – он, казалось, не интересовался тем, что происходило у двери передней, он был в отличном расположении духа, чистейшая рубашка, расстегнутая на сильной шее, сверкала белизной, придавала ему беспечный праздничный вид. Кирюшкин, обнимая, оперся на плечи Логачева и Твердохлебова.

        – Налейте, братцы, рюмку водки. Чокнемся за жизнь.

        С усердием ему налили через край. А он из переполненной рюмки отлил в стакан Твердохлебову, сказал:

        – Значит, еще любите, черти, – чокнулся со всеми, выпил и, не закусывая, спросил: – Кто тут и что нахрюкал, подняв панику в тылу? Визг, как в румынском бардаке.

        – А, чепуха! – сказал Александр.

        – Чистоплюй московский, хмырь тыловой, – пояснил Логачев с угрюмой деловитостью. – Девица – истеричка, ровно из трофейного фильма. Была провокация. Чистоплюю никаких оскорблений не нанесено. Даже о трех буквах сказано не было русским языком. Нини, пальцем никого не тронули.

        – Ладно, ребята, давайте покурим, – Кирюшкин щелчком раскрыл золотой портсигар, которым так интересовался некий Лесик, запомнившийся Александру паренечек в кепочке, с бледным младенческим пухлощеким и в то же время старческим лицом, приходивший со своими дружками к Кирюшкину в голубятню Логачева. – Разглагольствуете, как в академии. Без мата. Знаю, что ваши языки не положить на вешалку, – сказал он без упрека, предлагая каждому портсигар, набитый дорогими папиросами. – Но лучшая тактика – не наводить панику среди мелюзги. Должны помнить, что это хата культурная, мы, так сказать, в интеллигентном обществе, поэтому – держать себя чинно, благородно, как говорится. Боже, положи молчание устам моим… Даже если задирается какаянибудь моль. Здесь мы гости. На улице разрешается бить морды

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту