Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

46

собакой – это уже дьявольщина! Гоголь! Вий! Правда, там подобного виляния я не помню. Так вот, Исай Егорович, за дурака, конечно, я вас не считаю. Но позволю, с вашего разрешения, сказать: то, что я говорю, вы, прошу миллион извинений, не понимаете, а то, что вы понимаете, я никогда не говорил. Скажите, чего вы боитесь, дорогой?

        – Того, чего и вы.

        – Ну, это весьма проблематично. Мы слишком разные люди. И всетаки, чего вы боитесь? Вы весь напряжены, возбуждены, натянуты как струна! Какова причина?

        На позеленевшем лице Исая Егоровича пребывала жалкая гримаса неприязни и растерянности.

        – Вы судите обо всем со смелостью невежды.

        – Вот это вы меня здорово! Вот это совсем прекрасно! Только почему такая дряблая нерешительность? Надо было бы прямо в физиономию рявкнуть помедвежьи: «Баалван, лысый хрыч, нужны мне ваши суждения, как нашей козе контрабас или… рояль фирмы „Беккер“!

        – Я стыжусь за вас, – пробормотал Исай Егорович. – Вы плохо воздействуете на Анну Павловну.

        Яблочков, нисколько не обиженный, заходил по комнате, с лукавым весельем посверкивая очками в сторону Анны Павловны, которая, чудилось, с болезненной завороженностью слушала его, подперев худенькими кулачками подбородок, и в этой позе ее, в закутанной в халат фигурке было чтото схожее с девочкой не от мира сего, слабой, хворой, беззащитной. Александр со сжавшимся горлом вспомнил слова Яблочкова: «У вашей матери серьезная нервная болезнь – нежелание жить» – и сказал несдержанно:

        – За кого вы еще стыдитесь? Чепуха какаято, детские финтифлюшки! И не вмешивайте в ваш спор мать. Городите чертте чего.

        Мать вздохнула.

        – Саша, сынок, помоему, ты раздражен и груб. Ты обижаешь… Ты несправедлив…

        – Анна Павловна, голубушка! – воскликнул Яблочков, не изменяя ободряющего выражения лица, и, подойдя к окну, широко распахнул форточку. – Если и было какоето раздражение, то, поверьте старому медику, яд его вышел в раскрытую форточку и еще не проник в энергетическую оболочку нашей ауры. Ссоры между мной и Исаем Егоровичем нет. Есть маленькая разница в мыслях, понимаете ли! А мысль – это следствие динамического объединения нейтронов, как заявляют американские физики и следом некоторые советские инженеры. Не так ли, Исай Егорович? А? Динамическое объединение – это просто прелестно! Еще раз подтверждает, что человек – это робот, машина, механизм, подобный трактору, велосипеду или утюгу!

        – Я этого не говорил! – встрепенулся Исай Егорович, разъехавшиеся волосы взмахнулись над ушами черными крыльями, как будто он взлететь хотел, и видно было, что примирительные слова Яблочкова не остудили его. – Я не занимаюсь философствованием, как вы, – договорил он.

        Яблочков добродушно захохотал.

        – Но ято не о вас и не об этом! Вы просто хотите сказать, что красота – красива, а безобразие – безобразно! Не так ли, Исай Егорович? – Яблочков вновь заходил из угла в угол, потом, замедляя шаги, остановился посредине комнаты и заговорил, переменив тон: – Я хочу сказать совершенно другое. В свои пятьдесят лет я утвердился в этом непреложно. Понятия «плохой» или «хороший» не исчерпывают сути человека и нашей жизни. Надо любить жизнь ради нее самой. Вопрос:

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту