Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

136

метров на  двести-триста  назад.  Он  видел тревожное  ожидание  на  лицах  замолкших  солдат,  мутные  тяжелые  глаза Меженина и не отдавал никакой команды,  соображая,  что  надо  ему  делать сейчас:  нет,  откатывать  орудие  назад  было  бы  продлением  повторного безумия, что уже походило бы на бегство, на отступление в момент отхода на тот  берег  самоходок,  и  это  означало  бы  вновь  начинать  бой,  вновь продвигаться вперед, потому что никто не  отменял  и  не  отменит  приказ, отданный лейтенантом Княжко. И одно, что приходило в голову Никитину, было не  облегчением,  не  выходом,  не  всеразрешающим  осенением,  а    только вынужденным  нетерпением,  действием  отчаяния,  на  которое  бросала  его колотившая молоточком мысль: "Скорее закончить, скорее закончить все  это! Протащить орудия через лес, в обход озера, зайти самоходкам сбоку,  и  они отойдут! Но как? Как протащить? Нет сил уже ни у кого".

    - Никитин! Никитин! Что у тебя?

    Он услышал резковато-звонкий голос Княжко;  тот  стремительным  броском перескочил шоссе, подбежал к орудию, лицо обострено, покрыто какой-то злой азартной бледностью, на лбу и щеках разводы гари,  зеленые  глаза  быстро, испытующе промелькнули по фигурам солдат,  толкнулись  Никитину  в  зрачки пронзительным светом.

    - Ну что, Никитин, плавать собрался?  -  крикнул  Княжко  с  веселой  и бедовой горячностью, возбужденный боем. - Слышишь,  соседи  вправо  пошли, бой ведут черт те где! И пехота где-то запуталась! А мы их здесь настигли! Прекрасно! Давай с орудием через лес и в обход озера! Не  медлить,  давай! За моими орудиями! Пока огонь  прекратить!  Стрелять  по  необходимости  и продвигаться!

    - Ясно, - ответил и кивнул Никитин, чувствуя в жарком биении  сжавшееся сердце от непоколебимой решительности  Княжко,  от  его  ясного,  звонкого голоса, вдруг уничтожающего сомнения.

    - Давай, Никитин! Давайте,  ребята!  Другого  выхода  нет!  -  закричал Княжко и тонким силуэтом в дыму перебежал  шоссе,  скрылся  за  деревьями, куда по траве пенистой  гривкой  катилась,  расползалась  безудержно  вода выпущенного озера.

    Меженин, пока говорил Княжко, глядел на него стоячим взглядом  угрюмого противления, словно возразить хотел и ему и Никитину, но  не  возразил,  а когда Княжко исчез за соснами, он  ощерился  по-дикому  и  сиплым  голосом команды как бы вложил всю ненависть к кому-то:

    - На колеса! Толкай, толкай! Навались, дышло в глотку,  в  печенку  вас всех!

    На него озирались неузнающими глазами, хватаясь за колеса, за  щит,  за станины;  и  маленький,  рыженький  Таткин    пробормотал    что-то,    морща раздвоенную губу под усами, испуганно хихикнул в ответ  на  этот  звериный крик.

    Орудия тащили по широкому образовавшемуся болотцу между стволами сосен, колеса увязали в земляной жиже, проваливались в  лесные  выемы,  затянутые водой, при частых вспышках за озером всем расчетом,  всей  тяжестью  своих тел зачем-то вдавливали  станины  сошниками  в  размягшую  почву;  взвизги осколков раскаленной метелью  проносились  над  щитом,  вместе  с  удушьем сгоревших пороховых газов летела липкая жидкость в лица, стекала  струями, нависала на плечах ошметками;  в  секунды  разрывов  сначала  пригибались,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту