Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

9

господин Никитин?

    - Пока да, мне надо еще привыкнуть. Иначе замучаем переводом  господина Самсонова.

    Она улыбнулась.

    - Я думаю, вы устали после самолета и вам нужно отдохнуть. Но вечером я буду очень рада видеть вас у себя дома. Я заеду в  семь  часов.  Теперь... пожалуйста,  посмотрите  свои  комнаты,  если  хотите,    переоденьтесь    и спускайтесь вниз минут  через  десять.  Я  буду  ждать  вас  в  ресторане. Разрешите мне немножечко выпить с вами. Как это? На ваше здо-ровь-вье-е? - по-русски добавила она протяжно и с некоторым смущением щелкнула пальцами, как это делал Никитин, отыскивая немецкие слова. - Так  по-русски?  Или  я ужасно сказала?

    - У вас прекрасное произношение, фрау Герберт. Через  десять  минут  мы внизу.

    В скоростном лифте они поднялись на пятый этаж  и,  выйдя  в  напоенный теплом длинный коридор, зеленеющий пушистой синтетической дорожкой, быстро нашли номера своих комнат,  расположенных  рядом:  двери  предупредительно полуоткрыты, ключи в замках, чемоданы внесены.

    В номере Никитина было по-осеннему  сумеречно,  и  легонько,  вкрадчиво царапали капли дождя по стеклу.  Никитин  снял  плащ,  нашел  выключатель, зажег свет - и тут  же  пленительно  засверкали  свежестью,  чистотой  два белоснежных конверта-постели на широкой  двуспальной  кровати,  выделились стерильной белизной подушки, казавшиеся даже на вид успокоительно-нежными, манящими покоем под кокетливыми в изголовье абажурчиками наподобие юбочек; полированно засияли  деревом  большой  бельевой  шкаф,  полуписьменный,  с конторками  и  приемником  стол  на  тонких  ножках,  журнальный    столик, осененный розовым куполом торшера, в окружении трех мягких кресел.

    "Все педантично начищено и прибрано  по-немецки",  -  подумал  Никитин, развязывая галстук, и прошел в  ванную,  чуть  пахнущую  озонатором,  ярко залитую люминесцентным светом прямоугольных плафонов, чистоплотно блещущую зеркалами,  кафелем,  никелем  вешалок,  где  над  безупречной  голубизной умывальника, заклеенного  бумажной  ленточкой  "стериль",  приятно  белели разглаженные личные и мохнатые полотенца; затем он вошел опять в  комнату, повалился  в  благодатно  вобравшую  его  глубину  кресла,  вытянул  ноги, наслаждаясь тишиной, удобствами, подумал:

    "Что ж, вот отсюда начинается отельно-ресторанная  жизнь  вперемежку  с дискуссиями,  приемами,  аперитивами  и  разговорами.    И    десять    дней, глубокоуважаемый Вадим Николаевич, покажутся вам  вечностью,  несмотря  на заграничные апартаменты и радостный прием,  оказанный  какой-то  не  очень ясной фрау Герберт. Устанете, как черт  в  преисподней.  Что  ж,  если  уж приехали, то пусть жизнь идет так,  как  она  идет,  не  торопить  ее,  но ускорять..."

    Он не хотел в эту минуту думать о  том,  что  осталось  позади,  далеко отсюда, за дождливым тысячекилометровым пространством, он не хотел  думать о доме, потому что знал: через неделю начнется сумасшествие - неистребимая тоска по своему кабинету, по  жене,  по  предзимнему  ноябрьскому  холодку московского воздуха.

    "Все пока отлично",  -  подумал  Никитин  и  живо  достал  из  чемодана галстук, купленный в Париже, свежую, тоже  парижскую,  рубашку  и,  уже  с удовольствием

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту