Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

132

потное лицо Меженина, набухшее  желваками на скулах, зачерненные пороховой гарью озверелые лица солдат,  удивленные, конъюнктивно красные глаза Ушатикова, крикнул опять сорванным горлом:

    - Вперед! На колеса! Через кусты! Подальше от шоссе!

    - Куда "вперед"? - злобно выговорил Меженин. - Ни хрена не видать,  где они! Как у негра под мышкой! На рожон попрем? - И спросил, сощурясь: - Что со щекой? Царапнуло? Ну, лейтенант, сто лет жить!

    - Пока они замялись - вперед! На колеса, вперед! - повторно скомандовал Никитин и отсекающе махнул рукой с неумолимостью приказа: - А ну,  вперед, Меженин! Вперед!

    Он  не  мог  бы  сейчас  разумно  объяснить,    какая    сила    неодолимо приказывала, тянула его сойти с занятой позиции, переместиться хотя бы  на десять метров, но тут с другой стороны шоссе дошел до слуха властный голос Княжко:

    - Третье и четвертое орудия, впере-ед!.. Никитин, вперед!

    По усиленному гудению моторов в дымном  кипении  впереди,  по  скрежету гусениц уже можно было понять: самоходки отходили по шоссе, по  продольным просекам, и Никитин, вместе с расчетом налегая  затекшим  до  окаменелости плечом на щит орудия, слышал, как меж раскатов разрывов в чаще  где-то  за лесом без передышки тоненько швейными  машинами  шили  немецкие  автоматы, вливаясь  в  грубый  треск  наших  очередей,  хлопающим    звоном    ударяли противотанковые пушки, вспомнил фигурки  пехоты  на  лугу,  приземистые  и ловкие "доджи" на окраине городка, их выезд по проселку наискось  к  лесу, вспомнил и с едкой завистью подумал, что где-то недалеко идет другой  бой, чужой, неопасный, что не было там этих незримых самоходок, этого кишевшего слепой смертью лесного коридора,  и  хрипло  выкрикнул  то,  что  скачками проносилось в мозгу:

    - Вперед! Вперед! Скорее!..

    - На рожон пошли, ясныть! Сто лет вам жить  с  Княжко,  лейтенант,  сто лет! - выдыхал  рядом  Меженин,  и  сильное,  жаркое  плечо  его  теснило, вжималось в щит рядом с плечом Никитина,  а  ему  почему-то  мнилось,  что сержант  лишь  делал  вид  усилия,  но  весь  еще    сопротивлялся    новому продвижению орудия по его команде. - Сто лет будете...

    - Не каркай,  у  тебя  глаз  дурной!  -  пронзительно  взвизгнул  голос Ушатикова откуда-то снизу, от колеса орудия,  и  снизу  вскинулось  всегда доброе, наивное его лицо,  набрякшее  сейчас  лиловой  краснотой,  струйки пота, размывая пороховую  гарь,  бороздили  его  лоб,  выкаченные  натугой круглые голубиные глаза блеснули страхом суеверной приметы. - Не каркай на лейтенантов! Погибели их хочешь?

    - Нас с тобой переживут и закопают, вот тут в лесу! Понял? Оставим  тут дощечки после Берлина - погибли, мол,  смертью  храбрых!  А,  Ушатиков?  - задушливым, озлобленным хохотком ответил Меженин, и плечо его  с  обманным напором мокро, мясисто засуетилось около плеча Никитина.  -  Нам  прикажут умереть - умрем! А чего? Раз плюнуть! Наше  дело  телячье...  А  последние орденки на грудь кое-кому схлопочем!..

    Это влажное прикосновение его плеча,  лживая  подчиненность,  фальшивый показ помощи,  хохоток  и  разъедающие  слова  Меженина,  в  чем  не  было необходимого сейчас смысла, сначала не задели  Никитина,  воспринялись  им выплеском запоздалого

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту