Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

124

-  сказал  безвинно  Меженин,  проходя  мимо Никитина, и, так же безвинно подмаргивая, помахал ей рукой. - Ишь  глазеет на русских, бесенок. На вас глазки пялит, товарищ лейтенант.  Или  шпионит немочка?

    А она сверху заметила его жест, вспугнутой тенью отпрянула,  исчезла  в проеме окна, колыхнулась тюлевая занавеска, и тотчас знойными  спиральками в голове Никитина пронеслось: "Вади-им, Ва-ди-им", - он сделал усилие  над собой, голосом приказа сказал:

    - Вот что, Меженин. Сегодня позавтракать,  накормить  людей  без  пива, ясно? Через час - взвод к  орудиям.  Проведем  занятие.  Заниматься  будем каждый день.

    - Ясныть, - ответил Меженин,  и  в  покорном  подрагивании  его  ресниц таилось насмешливое согласие: я-то уж понимаю все.

    "Нет, не все! Все кончено с этим!" - решенно подумал Никитин,  овеянный чувством  внезапного  освобождения  от  чего-то  недозволенного,  поневоле совершенного им, мутно угнетающего его, и  быстрыми  шагами  направился  к Княжко, а тот, окатив себя водой до пояса, расхаживал подле плещущей струи колонки, осажденной солдатами, тщательно растирал  полотенцем  мускулистый покрасневший торс.

    - Я любовался на тебя, Андрей, -  сказал  Никитин.  -  Просто  отлично! Пехота в тебе еще сидит.

    - Детские игрушки, - ответил пренебрежительно  Княжко  и,  недовольный, заговорил: - Марки, трофеи, карты, "двадцать одно", убиваем время,  жиреем и начинаем разлагаться. И знаешь почему? Все  конца  ждут,  а  конца  нет. Зашвырнули нас куда-то на кулички от Берлина. А смысл? Неясен. Тем более - на западе бои. Как наши новоиспеченные хозяева? Курт, значит, ушел? А  эта Эмма осталась? - спросил Княжко. - Ты знаешь?

    - Да. Ушел. В Гамбург, - сказал Никитин и сейчас же перевел разговор: - Рацию слушал? Что нового? Как там?

    - В Берлине - никаких изменений, - ответил Княжко.

    Перед завтраком проверяли огневые.

    Позиция батареи начиналась в ста пятидесяти метрах  от  дома  -  орудия были врыты на краю поля за оградой яблоневого сада, - и они шли к  огневым в полной тишине приозерного  луга,  еще  росного,  влажно-пахучего,  трава сочно хлестала по  сапогам,  шли,  как  бывало  когда-то  давным-давно  на подмосковных дачах, и Никитин, опьяненный этим  утренним  покоем  открытых впереди голубоватых далей, солнцем,  запахами  согретой  земли,  струистым парком над озером, первым нарушил молчание:

    - А вообще не верится, что не кончилась. Когда же,  Андрей?  Через  две недели? Через месяц?

    - Тогда, когда кончится,  -  резко  ответил  Княжко  и  приостановился, раздумчиво вглядываясь в земляные бугры недалекой огневой позиции.  -  Вот тебе ответ  на  твой  вопрос:  часового  на  батарее  не  вижу.  Полнейшее курортное настроение у всех.

    - Это началось в первый день, -  сказал  Никитин.  -  А  что  сделаешь, Андрей? Все чувствуют, что скоро...

    - И твой часовой тоже? Где он?

    Но Княжко ошибся: часовой находился на  огневой  позиции,  полудремотно лежал посреди снарядных ящиков в нише, глаза  и  лоб  прикрыты  от  солнца пилоткой, автомат покоился около ног, ремень распущен на животе.  Заслышав рядом шаги, он подтянул ноги, сел, закрутил  головой,  громко  откашлялся, давая о себе знать, на всякий случай угрожающе

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту