Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

122

подбадривали:

    - А ты  на  счетах  отщелкай,  Таткин,  на  сколько  сантиметров  комод подтянуть можно! Отрастил передний предмет на вольных харчах!

    - Пузом не дыши, сатана рыжий! Ишь, пыхтит быком! Всех задерживаешь, ты носом, носом, ноздрей дыши, ровно коза!

    Лейтенант Княжко на эти замечания холодно мелькнул зелеными глазами  по батарее, и развеселые голоса солдат утихли разом при его команде:

    - Самых знающих попрошу выйти из строя  и  показать  Таткину  последнее упражнение - бросок в атаку!

    Никто из "знающих" не выходил из  строя,  никто  не  вызвался  показать бросок в атаку, трезвым ветерком смыло на лицах запоздалые улыбки; и тогда Княжко приказал поежившемуся от звука его голоса Таткину:

    - Еще раз! Вложить в атаку ярость, уверенность и силу!  И  лицо,  лицо, ваше лицо должно напугать того, кого вы атакуете! Ясно? Еще раз! Держите!

    И молниеносным броском передал винтовку Таткину, тот неловко поймал  ее захватом  на  грудь,  крякнул,  выставил  штыком  в  наклон  и    затрусил, заколыхался рысцой вдоль строя по молодой траве лужайки.

    - Стоп! - крикнул недовольный Княжко, подбегая к Таткину, и выхватил  у него винтовку. - Отставить! Ваше счастье, что вы  в  артиллерии,  а  не  в пехоте! Сходили бы в атаку только раз! И - конец, Таткин!  Смотрите  сюда! Всем смотреть сюда и запоминать! - громко скомандовал он батарее, и в один миг все весеннее и солнечное  потускнело,  изменилось  здесь,  на  зеленой лужайке, вернее - изменилось, потеряло свои прежние черты лицо Княжко, оно стало страшным, искаженным злостью, свирепой одержимостью напора, его тело упруго и резко наклонилось вперед, винтовка в его руках, нацеленная  жалом штыка в пространство враждебного мира, замерла  в  изготовленном  смертном положении, - и он стремительными прыжками ринулся по лужайке к  рекламному щиту, жутко крича что-то горлом нечленораздельное, вызывающее  у  Никитина мороз по спине.

    Рекламный щит был уже в двух прыжках от сверкающей иглы штыка, и Княжко достиг его, изогнулся вправо, влево, его тонкий мускулистый торс  напрягся в убыстренном скольжении, он косым и ловким выбросом вонзил острие штыка в середину рекламы, выдернул штык, вновь  изогнулся,  как  бы  уклоняясь  от кого-то,  и  ударил  сильно  прикладом  по  краю  щита,  с  треском  валя, опрокидывая его на землю. Был все-таки в этой  воображаемой  борьбе  некий невнятный  момент,  какая-то  неясная  грань,  когда  это  действие  могло показаться смешным Никитину, ненужной  игрой  в  праздные  упражнения,  но вместе с тем в движениях Княжко была такая артистическая  сила  ненависти, такая пугающая ярость схватки, что возникло  ощущение  стальной  пружинки, смертельно подвластной ему в этом броске.

    - Ясно? - крикнул Княжко, обращаясь не к Таткину, а ко всей батарее,  и мальчишеское лицо его приняло прежнее выражение холодноватого спокойствия, чуть упрямого,  не  разрешающего  фамильярности  высокомерия.  -  На  этом закончим сегодня! А завтра повторим! Всем разойтись!

    Он воткнул винтовку штыком в землю.

    "Я знаю, зачем он это делает, - подумал Никитин. - Но почему  я  смотрю на Княжко, и мне кажется, что все скоро кончится не так, как мы хотим?"

    Батарея, оживленная говором,

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту