Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

115

торчащую свежую сваю и рядом в воде – голову солдата.

        С разбегу Ермаков лег на скользкие, окаченные волной доски, крикнул:

        – Плавать умеешь? Ранен? Два шага сможешь сделать? Давай руку!..

        И тогда солдат сделал движение к мосту, оторвался от сваи; голубые серьезные глаза глядели в небо, где отдалялся свист моторов.

        – Горит, – сказал он внятно. – Эх, топор потерял… Он зацепился красными руками за доски; Ермаков изо всей силы подхватил его под мышки и вытянул на понтон; с солдата лились потоки воды, но, точно ничего не чувствуя, он попрежнему молча смотрел в небо, и Ермаков удивился его спокойствию.

        – Ты что же голову дуриком под смерть подставляешь? – спросил он наконец. – А, сапер?

        – Всетаки упал, – со слабой улыбкой ответил солдат. – В лес упал.

        И Ермаков невольно посмотрел назад: длинная струя дыма протянулась в небе и, круто снижаясь, обрывалась на востоке, над кромкой дальних лесов, другой истребитель, одиноко ныряя меж всплесков зенитных разрывов, уходил на запад.

        – Санитаров сюда! Есть санитары?..

        – Из медсанбата когонибудь!

        Ермаков отряхнул шинель и зашагал назад. Майоринтендант, разгоряченный, наскочил на него, фуражка лихо сбита на затылок, волосы слиплись на висках, заорал азартно:

        – Анюутаа! Капитан! Что тут отчубучилось? Кого ранило?

        – Все в порядке. Идемте к машине.

        – Неет, подожди. Что случилось? Ты чего улыбаешься?

        – Все в порядке, говорю, – засмеялся Ермаков, и вдруг лицо его перекосилось, он оттолкнул майора, шагнул вперед, проговорил растерянно и изумленно: – Шура?! Шура?!

        – Какая Шура? – захохотал майор. – Ты чего, Анюта? Спятил?

        Нет, он очень ясно, очень четко увидел в толпе солдат на понтоне знакомое, родное, мелькнувшее милым овалом лицо, ее такую знакомую, тонкую фигуру, ее шинель, ее санитарную сумку, хромовые сапожки.

        Но она не заметила его, не подняла головы в тот момент, прошла в толпе, и тогда негромкий, сдавленный волнением оклик настиг ее снова:

        – Шура!..

        Ее узкие плечи вздрогнули, она вся замерла, незащищенно обернулась, и он увидел ее неподвижные глаза, полные страдания и страха. И он повторил охрипшим голосом:

        – Шура…

        – Борис? – чуть шевеля губами, прошептала она. – Это ты?.. Ты?..

        – Шура…

        Он так сильно и горько обнял ее, что она пошатнулась, как бы не веря, зажмурясь, а он, не обращая внимания на людей, бестолково снующих по понтону, толкающих их, стал с болью целовать ее холодные, сомкнутые, не отвечающие ему в это мгновение губы, ее лоб, глаза, вздрагивающие брови, готовый отдать за эту встречу все, что мог еще отдать.

        – Шура, пойдем, – повторял он. – Тебе нечего здесь делать. Там никого не ранило. Пойдем. Не надо этого…

        Он прижимал ее голову к своему плечу, видел, как сквозь смеженные ресницы просачиваются светлые капельки слез.

        – Борис… милый… Если бы ты знал… – прошептала она, с тоской блестя ему в глаза своими влажными глазами. – Если бы ты знал, что я передумала в эти дни… Я виновата…

        – Ты не можешь быть виноватой. Видишь, все хорошо, мы встретились. Не надо слез…

        – Не надо, да… не надо слез. – Она попыталась улыбнуться. – Лучше пойдем… Вон туда, на берег… Как

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту