Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

116

завтра или  весной  начнут  шевелиться,  ползать муравьи по вот этим ее бровям, по вот этим  ее  очень  темным  неприкрытым ресницам.

    Он стоял на коленях  и  отупело  тискал  мокрый  комок  пахнущей  потом пилотки, а зубы его выбивали  дробь,  и  горло  замыкало  сухими  спазмами непоправимой вины и отчаяния.

    Он похоронил ее в овраге, засыпав комьями земли и листьями.

    Это была первая любовь Никитина на войне, если можно  было  назвать  ее любовью.

    "Скоро постучат в дверь - и все кончится..."

    - Name, Name... mein, Name Emma,  -  говорила  она,  смеясь,  и  легким указательным пальцем надавливала в свою грудь, потом в его, допрашивала  с ласковым  пытливым  лукавством:  -  Bitte  schon,  Name...  Jwan?  Johann? Russisch heipt Peter? Name...

    - Вадим, - ответил он, поняв, что она спрашивала.

    - Vadi-im, - произнесла она протяжно и  обрадованно  засмеялась,  снова приложила щепотку пальцев к его и своей груди (так  делала  она  тогда  на допросе), выговаривая по  слогам:  -  Va-di-im,  Em-ma,  Va-dim,  Em-ma... Verstehst du? [Понимаешь?]  Va-di-im,  -  повторила  она  и  полуоткрытыми вспухшими губами мягко потерлась о его губы, и ее вымытые волосы  щекочуще заскользили по лицу Никитина, обдавая конфетной и непросохшей свежестью. - Em-ma, Vadi-im...

    - Эмма, - сказал он шепотом и в звенящем  дурмане  вновь  почувствовал, как ее длинное тело все плотнее, все гибче  прижимается  к  нему,  и  рука ищет, нетерпеливо тянет его  руку  к  гладкой,  нежной  коже  затвердевшей маленькими сосками груди, и уже, не сопротивляясь самому себе, окунаясь  в волнистый знойный туман, он с желанием испытать  то,  что  было  несколько минут назад, начал целовать сквозь раздвинутые губы влажные  зеркальца  ее стиснутых зубов, ее  в  истоме  последнего  прикосновения  выгнутую  назад шею... а потом они  лежали,  утомленные,  окутанные  горячей  пеленой,  и, закрыв глаза, он улавливал в сознании нечеткие отблески тревоги:

    "Что это со мной? Почему это со мной? Как это со мной случилось?"

    Он понимал, что с ним происходит что-то нереальное, отчаянное,  похожее на предательство, на преступление, совершенное  во  сне,  на  недопустимое нарушение чего-то, будто он необдуманно переступает и переступил  негласно запретную границу, которую в  силу  многих  обстоятельств  не  имел  права перейти.

    "Если об этом утре станет известно в батарее, то как им объяснить?  Что им ответить?.. Что же теперь?.. Как странно,  непонятно  и  как  прекрасно случилось это! Теперь... что же теперь? - думал он в обволакивающей дреме, в каком-то физическом опустошении, не находя ясной логики, что могла бы  с рассудительной точностью объяснить, как все случилось, от какого момента и зачем случилось. - Нет, я офицер, и я должен отвечать за то, что  делаю... Я никого не предал, и поэтому неважно, что  будет  потом  со  мной.  Эмма, Эмма... Ей надо уходить. Скоро постучат в дверь - и все кончится..."

          6

    - Входите, Ушатиков! Что, скоро завтрак?

    - Поздравляю, товарищ лейтенант!

    - Это вы, Меженин? С чем? Война кончилась?

    - А вот какое утро, товарищ лейтенант. Солнышко светит, как  в  сказке, птицы поют, тишина - рай земной, а  насчет  конца  войны  -

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту