Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

115

Мне приснилось страшное... Как будто я лежу в траве - и муравьи ползают у меня по лицу. Стало очень страшно - и  я  проснулась.  Лейтенант...  милый,  ты будешь меня жалеть?..

    - Перестань говорить  об  этом!  -  оборвал  он,  страшась  ее  слов  о муравьях; он не однажды видел их на лицах убитых,  как  видела,  наверное, она, и, не представляя ее мертвой, лежащей в траве, не хотел  представлять муравьев на ее лбу, бровях, неподвижных, неживых губах,  потерявших  тепло дыхания. - Пошли! Какие муравьи осенью! Пошли! - хмуро  сказал  он,  чтобы кончить этот разговор, и требовательно попросил: - И больше  ни  слова  об этом! Дойдем как-нибудь. Здесь совсем недалеко.

    Он подставил плечо, помог ей встать, и она, застонав, подаваясь к нему, внезапно неловко  и  преданно  стала  целовать  каким-то  очень  холодным, запекшимся  ртом  его  небритый  подбородок,  сукно  насквозь  пропотевшей гимнастерки около погона, и утраченный голос ее опять пронзил его огненной жалостью:

    - Ты самый близкий, самый единственный... Больше у меня никого не было. Ты ведь любишь меня, лейтенант? Ты со мной не просто так?

    - Пошли, я помогу, пошли! Я люблю тебя! - проговорил он глухо, не глядя ей в отыскивающие его взгляд глаза; он лгал ей: бегство из занятой немцами деревни, колонна танков на улице, стрельба в поле  и  на  мосту,  сознание безвыходного окружения, ее ранение, единственное желание  -  прорваться  к своим через лес - все это выжгло, уничтожило в нем то, что было между ними ночью на чердаке.

    - Пошли, нам надо! Опирайся на меня!  Мы  должны  идти,  мы  прорвемся, осталось недалеко, за лесом - наши!..

    Она подчиненно пошла с  ним,  обвив  его  за  талию,  ступала  неровно, откидывая назад голову на ослабевшей шее, шепча изредка:

    - Спасибо тебе, спасибо.

    На вторые сутки у нее пошла кровь горлом.  Это  случилось  утром  после ночного перехода, после бесконечного блуждания по лесу,  после  того,  как окончательно выбившись из сил,  они  распластанно  лежали  в  овраге  близ ручейка на куче листьев и только дышали.

    Потом  ему  послышался  стон,  кашель,  мычание,  и,  когда  увидел  ее изуродованное страданием лицо, на котором удивление и боль еще боролись со страхом смерти, когда увидел ее искривленные  брови,  непризнающие  глаза, алую струйку крови, выползавшую в уголках  рта,  он,  точно  затравленный, загнанный судьбой,  заметался  вокруг  нее,  ощутив  рядом  ледяной  запах гибели. И, весь окаченный обмораживающим порывом несчастья, спрашивал  ее, что надо делать, что ей нужно, что необходимо сделать, как  помочь,  хочет ли она пить, что она хочет... Но она, беспомощно хватаясь за землю, сжатая удушьем, не понимала, не слышала живого человеческого голоса,  по-прежнему сопротивляясь тому, что, невидимое, неумолимое,  наваливалось,  душило  ее грудь. Тогда он,  крича  что-то  самому  себе  бессмысленное,  дикое,  для чего-то кинулся к ручью, зачерпнул пилоткой воду и обратно рванулся к  ней с этой наполненной свинцовой влагой чашей, вылил всю воду на ее лицо,  уже тихое, страдальчески прижатое щекой к листьям,  обращенное  в  никуда.  И, погружаясь в хлынувший ужас ее недавнего страха, он  в  ту  секунду  почти обезумело представил, как

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту