Бондарев Юрий Васильевич
(1896—1988)
Романы
Краткое содержание

113

не мог заставить ее бежать и уже не имел права бежать сам, и опять с такой неистовой грубостью дернул ее за плечи, что она чуть не  упала,  отрываясь от перил.

    - Быстрей, быстрей!

    Но как только они  побежали  по  мосту,  сзади  взорвалась,  заколотила пулеметная  очередь,  трассирующие  пули  горячим  сквозняком  взвизгнули, пронеслись над ними, шевельнули волосы на голове, и он с разбегу бросил ее на настилы бревен и, лежа вплотную к ее телу,  обернул  к  ней  искаженное страшным криком лицо:

    - Отползай! На тот берег! Я догоню!.. Ползи отсюда, быстрей!

    Он минуту назад был уверен, что убил первой очередью тех  двоих  немцев на бугре, охранявших мост, но было ясно: кто-то  третий  еще  оставался  в береговом окопчике с пулеметом и открыл по ним огонь, скоро заметив их  на мосту.

    Ожидая тупой и огненный удар смерти, он  хрипел:  "Отползай,  туда,  за мост", и,  не  глядя,  как  она  поползла,  услышал  лишь  ее  стон  и  ее передвижение  по  настилам,  посунулся  под    деревянную    защиту    перил, охваченный  мертвящим  ознобом,  положил    на    бревно    ствол    автомата, ослепленный вспышками на бугре, молниями трасс, высекающими  осколки  щепы из крайних к воде лесин.

    Палец потерял чувствительность на спусковом крючке, окаменел в  упругом охвате морозного железа, а когда отдача очередей забила в ключицу, мысль о близкой спасительной воде не покидала его: если его тяжело  ранит,  то  он еще сумеет подняться, перевалиться через перила и ринуться туда,  вниз,  в вечное ничто или счастливую свободу.

    - Отползай! Отползай! - кричал он. - С моста! Уходи с моста!..

    Он  стрелял  длинными  очередями,  не  отпуская  занемелого  пальца  со спускового крючка, и еле очнулся от тяжкой тишины: автомат  пусто  клацнул без выстрела и смолк. В горячке он не рассчитал патроны. Обморочно звенело в ушах. Пулемет на бугре тоже смолк - вспышек там не было. Он  вскочил  и, пригибаясь, бросился по мосту к тому берегу, слыша  в  чудовищном  затишье свое дыхание и гулкий грохот своих сапог по бревнам,  с  пьяным  ощущением спасения, свободы пробежал до конца  настила  и  там  спрыгнул  на  землю, мешком скатился под насыпь в скользкую мокрую траву - и, падая, задыхаясь, увидел то, что не предполагал увидеть после удачно законченной перестрелки и прорыва через мост.

    - Что? Что у тебя?..

    Она сидела под насыпью, расстегнув гимнастерку на груди,  клочком  ваты промокала, вытирала плечо, и он  видел  бесстыдно  и  страшно  обнаженную, измазанную кровью ее грудь, которую этой  ночью  на  сеновале  (впервые  в жизни) целовал, трогал, робко ласкал пальцами ее шелковистую  кожу;  видел вату, пузырек со спиртом, выливаемым сейчас на комок, ваты,  тот  пузырек, вынутый ею тогда из сумки на чердаке, чтобы смыть с себя  пороховой  запах боев перед тем, как обоим испытать сладкую боль от  первых  прикосновений, от неумело слитых губ,  ищущих  любви,  этого  последнего  успокоения,  на колких ворохах сена, в лунном осеннем холоде окруженной немцами деревни.

    - Когда тебя ранило? Где? Как это?.. - повторял он,  потрясенный  видом крови на ее груди - мягкость и упругую нежность и запах ее он еще  до  сих пор помнил, - и с попыткой помощи, в ошеломлении неожиданной

 

Фотогалерея

Bondarev 16
Bondarev 15
Bondarev 14
Bondarev 13
Bondarev 12

Статьи














Читать также


Рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Импонирует ли Вам видение ВОВ Бондарева Ю.В.?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту